Уж больно они были многозначительными. Все подгонялось под восточные вкусы нового хозяина. Вскоре после ухода старых служанок дверь вновь откроется перед тучной, важной фигурой камергера. При мысли о толстом, дряблом теле, наваливающемся на нее, Катрин затаила дыхание и закрыла глаза. Она представила вялый рот, испорченные зубы, чересчур надушенную бороду. Быстро вскочив, схватила свой кошель, вытащила кинжал и спрятала у изголовья так, чтобы рука могла легко дотянуться. И сразу же почувствовала себя увереннее.
Чего теперь было бояться? Когда Ла Тремуй бросится на нее, клинок Арно ударит, и все будет кончено. Конечно, она не выйдет отсюда живой… если только Тристан не устроит побег. Ах, если бы она могла хоть минутку поговорить с ним! Может быть, он рядом за стеной тоже ожидает, что в этой комнате что-то произойдет? Проходили часы, но ничего не происходило. Лежа без движения в своей большой кровати, Катрин слышала неясные звуки королевского праздника, крики, застольные песни.
Благочестивая королева Мария, жена Карла VII, должна была скоро приехать из Буржа. Король, похоже, пользовался моментом, чтобы поразвлечься до ее прибытия со своими приближенными… Катрин услышала, как протрубили полночь и меняли караул. Сколько еще придется ждать? Свечи догорали и скоро должны погаснуть совсем. Вероятно, Ла Тремуй был слишком пьян и забыл о своем галантном свидании. Убаюканная этой приятной иллюзией, Катрин резко подскочила, услышав скрип.
Дверь комнаты медленно открывалась… Немая молитва слетела с ее губ, но быстро оборвалась. Это был не камергер, а молодая девушка, украшенная венком из цветов и одетая в платье из голубого шелка, одна из свиты госпожи Ла Тремуй. Она держала в руке горящую свечу и, войдя, поставила ее на сундук. Красивая девушка подошла к кровати, в которой сидела Катрин. Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга: одна с пренебрежительным любопытством, другая – с нескрываемым удивлением.
Наконец девушка открыла рот:
– Вставай! Моя хозяйка хочет тебя видеть!
– Меня? Но я жду…
– Прихода монсеньора? Я знаю. Но и тебе надо знать, дочь Египта, что если моя хозяйка приказывает, то сам камергер подчиняется ей. Одевайся, и пойдем. Я жду за дверью. Собирайся быстро, если тебе дорога твоя спина. Моя хозяйка не любит ждать.
Она вышла, оставив Катрин озадаченной.
