Послушай, сын, что я тебе скажу: ты будешь всю жизнь беден и грязен как черт, никогда не женишься и умрешь с голоду.
– Ну почему, пап?!
– Потому что тебе будет стыдно просить у приличных людей денег за свою мазню и нечем кормить детей…»
– И он оказался прав. Я так и не женился, и мне действительно всегда было неловко просить деньги за свои картины, но провидению виднее, кого, за что и чем вознаградить. Однажды приличные люди сами предложили, и сами дали, так что ошибся в людях Соломон. Я бегал тайком от отца на набережную, пропуская школьные занятия, и учился рисовать у уличного художника, который оказался щедр на свое внимание к тощему еврейскому мальчишке и подарил ему веру в себя.
Я многим ему обязан. Именно он объяснил мне, что призвание – это воздух, им надо жить. Дышать, пока есть силы – жадно, во всю мощь легких, оглохнуть к чужим голосам, ослепнуть, онеметь, если надо, но никогда не отрекаться от того, что природа вдохнула в тебя. Вот так, Сашенька.
Заканчивался еще один день и еще один урок, они сидели за столом в красивой кухне, иногда в гостиной, пили чай из дорогих фарфоровых кружек за ореховым столом, позвякивали позолоченными ложками, и Генрих подсовывал девчонке какое-нибудь лакомство.
Сначала у Сашки от волнения дрожали руки и потели ладони, горел затылок – а на своем ли она месте? – а потом перестали. Квартира заслуженного деятеля искусств – художника Вишневского, напоминала музей дорогого антиквариата, но так же, как хозяин, сразу приняла ее. Было непросто привыкнуть к мягким коврам и картинам мастера, дорогой мебели, толстым стенам и тишине, но Сашка старалась.
Убирала, бегала в химчистку, в прачечную. По выходным – на рынок. Даже к цветам на подоконниках привыкла. Генрих Соломонович оказался довольно простым человеком, очень интеллигентным и тактичным, его характер проявлялся только тогда, когда они оставались в его домашней мастерской, вот там он мог требовать от Сашки невозможного, пока не получал свое. Она готовила ужин, а после засиживалась за работой до полуночи, а то и за полночь, все еще не веря, что под руками лучшие кисти и краски, дорогие холсты и безраздельное внимание учителя.
Разве так бывает с волчатами? Но как-то само получилось, что жизнь перенесла ее из убогой комнатушки в совершенно другой мир, и он не оттолкнул ее. Впустив в двери, окутал мягким коконом внимания – ненастойчивым, корректным и очень теплым. В эти два года Сашка забыла обо всем, полностью отдавшись учебе.
И так было легче не думать о нем.
