Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

"– Как?! – ахнула Анжелика, и непонятно было, к чему относится ее восклицание.

– Охрана не пропустит, – пояснил Рекуров сзади. – Пока не найдем, никто отсюда не выйдет.

Никто не задал ни одного вопроса. Четыре женщины переглянулись, но внимательно наблюдавший за ними Вересаев не заметил на их лицах ничего, кроме неприятного изумления.

– Земко, Ерофеева, Репьева и Безинская, пройдите к моему кабинету, будьте любезны, – приказал он и проводил вышедших из банкетного зала дам тяжелым взглядом.

Разговор с дамами-сотрудницами ничего не дал.

Собственно, Вересаев и не ожидал иного, однако он испытал редкое для него чувство неловкости, когда, еще раз обрисовав ситуацию, предложил виновной сознаться и в ответ после непродолжительного молчания получил резкий выговор от Безинской.

– Прекратите играть в эти игры, пожалуйста, – высокомерно проговорила она. – И не смотрите на меня так, будто ждете, что я сейчас начну рыдать и во всем признаваться. Не начну.

Степан Степанович хотел оправдаться, поскольку не ожидал от Маргариты Анатольевны ничего подобного, но тут раздался скрипучий голос Репьевой:

– Насколько я понимаю, вы хотите нас обыскать.

Где можно раздеться?

Людочка шмыгнула носом.

– Да не хочу я вас обыскивать! – не выдержав, повысил голос Вересаев. – Вы же не круглые идиотки, чтобы держать украшение при себе! Я имею в виду, одна из вас…

– Почему вы так уверены, что это именно одна из нас? – спросила Оля Земко, воинственно выпятив вперед подбородок. – Кабинет мог открыть кто-то из охранников.

– Во-первых, никто из охранников не покидал пост с того момента, как начался банкет, – вступил в разговор Рекуров, молчаливой тенью стоявший за креслом генерального. – Во-вторых, об ожерелье, к сожалению, не знал никто, кроме вас.

– А где Горошин? – неожиданно спросила Людочка. – Я хочу ему в глаза посмотреть! Он все затеял, пусть сам и расхлебывает! А мы-то здесь при чем?!

Голос ее стал приобретать истеричные нотки, и Степан Степанович на секунду прикрыл глаза. Действительно, черт бы побрал этого Горошина с его доверчивостью.

– Анатолий Иванович ждет за дверью, – хмуро сказал он. – И только благодаря его уговорам я до сих пор не вызвал сотрудников правоохранительных органов, поскольку господин Горошин категорически против того, чтобы одну из вас выводили отсюда в наручниках. Я прояснил данный вопрос, Людмила Ивановна?

Рюшка притихла. Вересаев понимал, что про наручники сказал сущую ерунду, но это подействовало: дамы оценили угрозу.