Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я знал, как подавить эту болезнь, я мог ослабить ее! А стоило тебе появиться в ее жизни, как ты запустил необратимый процесс! Спроси, что теперь стало с Мерьям? Это уже не она. Оболочка, а внутри нее ни-че-го. Теперь такая же участь ждет и Арслана. Рано или поздно болезнь и до него доберется. И все это из-за одного твоего неверного шага! Поэтому я хотел вытащить эту кость из своего горла и сломать! Я хотел стереть тебя в порошок! Отомстить! Диана стала лишь пешкой. Признаться, я не думал, что она настолько уж важна для тебя, чтобы рисковать своей жизнью.

Но ты удивил! Тебе удалось обставить меня и забрать у меня еще и Диану.

Накаляюсь до предельного максимума. Я резко отталкиваюсь от пола. В приступе разрушающей ярости замахиваюсь рукой. Рифат испуганно втягивает голову в плечи, закрывшись от меня свободной рукой. Мой кулак останавливается в считанных сантиметрах от его лица.

Дышу часто, подавляю внутри себя безумный накал, способный уничтожить остатки разума.

— Она была моей! — ору до хрипоты, возвышаясь над ним.

— Никакого отношения к тебе она никогда не имела и иметь не будет!

Рифат убирает от головы руку и нахально усмехается мне прямо в лицо.

— Тебе напомнить, что формально она замужем за Игорем? Ему она принадлежит.

— Это было незначительное недоразумение, которое с твоей подачи я исправил.

— Выходит, убил муженька? — искренне удивляется он, затем обращает внимание на мою перебинтованную ладонь. — Не без труда, но все же убил. Хотя что это я? Это же твой привычный образ жизни.

Я сделал бы абсолютно так же. Мы с тобой похожи. Различие наше лишь в том, что в своей жизни я никого не убивал, а сколько людей погибло по твоей вине?

Этим он и давит. Давит на людей, делая их виноватыми, обязанными ему. Кто-то не выдерживает такого прессинга и ломается, становится его марионеткой, которая подбирает с пола его объедки и выполняет всю грязную работу за него. Ну а тот, кто осмеливается оказывать ему сопротивление, удостаивается подачи холодного блюда под названием ""месть"".

Месть из пустого места. Просто потому, что он наивно предполагает, что мир вокруг него только крутится.

Когда я поднимаюсь во весь рост, Рифат судорожно вздыхает и прижимается к углу. Наверное, подумал, что своими последними словами смог задеть меня. Уколоть.

Он задел, но не до такой степени, чтобы вновь марать об него свои руки, которые и без того по локоть в крови, как он тонко подметил.

— Много, — выдыхаю я, ощущая во рту горечь.