Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Как жаль, что до утра еще так долго.

— В шесть часов я буду ждать вас у въезда на территорию промзоны, ранее принадлежавшей Каплану. Знаешь же где это?

Феррат кивает, скривившись в лице.

— Как не знать? Она же теперь принадлежит Чалыкам.

Ага... Каплан был вынужден отдать ее, когда Рифат поставил мою жизнь на таймер.

Озлобившись на этот факт, я высовываю руку из окна и мгновенно хватаю Феррата за грудки. Притягиваю к себе настолько близко, что дерни я чуть сильнее, и мужчина наполовину окажется в салоне, если до этого времени не задохнется.

Охрана синхронно бросается в нашу сторону, тогда он выставляет руки, заставляя их тем самым стоять на месте и не двигаться.

— Но если ты солжешь мне, то я... — стискиваю кулак до хруста, тогда ладонь Феррата накрывает мою руку.

Он заглядывает в мои глаза и твердо произносит:

— Мы будем там, Эмир. Не забывай, я поклялся тебе жизнью своего правнука.

Отпускаю его, закрываю окно.

Я переключаю передачу и резко уезжаю, в уме устанавливая таймер, отсчитывающий последние часы жизни Рифата.

Такой же таймер, который уже однажды этот человек устанавливал мне.

Его таймер не сработал тогда, а мой будет надежным...

39. Песенка еще не спета

Двор особняка Элмасов уже давно погрузился во тьму. Дорожка к нему освещается только луной. Над землей сгущается туманная дымка. Она движется, гипнотизирует, отчего дом выглядит максимально зловеще. Для соответствующего антуража не хватает разве что мертвецов, выбирающихся из-под земли наружу.

Я приехал сюда около часу назад. Не стал заходить внутрь. Не хотел никого будить. Я ведь никого не предупреждал о визите.

Наверняка, все уже спали: свет нигде не горел, нанятой охраны тоже не было видно.

Я решил отсиживаться за воротами, в своей машине ждать наступления рассвета.

Диана за это время позвонила мне четыре раза. Первые два звонка я принимал. Я отвечал на все вопросы, хоть и немного уклончиво, чтоб не напугать, чтобы она понапрасну не беспокоилась обо мне.

Однако последующие звонки мне уже приходилось игнорировать.

Я просил, умолял ее прекратить уговаривать меня вернуться, но она упрямо продолжала превращать мои мозги в труху.

Я не мог выслушивать ее уговоры.

Больно... Не по себе было, когда я слышал ее слабый дрожащий голос, посаженный непрерывным плачем.

Она давила на меня с помощью Марка. Подливала масла в огонь, говоря о своей возможной беременности.