Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Всё — это конец!

— Снова разбежимся на три с половиной года, Истома, или всё-таки для разнообразия поговорим?

Ну почему он так спокоен? Я умираю, а ему всё равно?

— Да пошёл ты!

— Ладно, Ника. Ладно, — чересчур бесстрастно произнёс Ярослав и положил ладонь на ручку двери. — Хочешь, чтобы я ушёл? Не вопрос, я сделаю это. Несмотря на то, что люблю тебя как одержимый. Несмотря на то, что всегда любил. И буду любить. Тебя одну! Каждый грёбаный день пока не сдохну. Давай же, прогони меня за то, что я всего лишь искал к тебе дорогу.

Если ты не видишь моей любви, то хорошо — гони меня в шею! Потому что иначе, всё это ненадолго, Ника. Любой может прийти в наш с тобой мир и сказать, что я говно, а ты поверишь. Я однажды сделал это и горько пожалел..."

"— Но ты же спорил. Я всё слышала собственными ушами, Ярослав! — закричала я, не в силах больше носить в себе весь этот ужас.

— Твою мать! — рубанул он воздух, вздохнул тяжело и зажал пальцами переносицу, а затем уже тихо и обречённо произнёс.

— Это был не спор, Истома. Это была ещё одна попытка убиться тобой. Потому что только так мне бы не было больно...

— Вот только о моей боли ты не подумал, Ярослав, — обвинительно ткнула я в него пальцем.

— Только о ней и были мои мысли. Поэтому я здесь, рядом с тобой и не хочу никуда уходить. Потому что ты — это все, что мне нужно, Вероника!

— О, да неужели?

— Это так! И только так!

— Ты опять врёшь, — шагнула я назад и упёрлась бёдрами в стол, отрицательно качая головой и форменно сходя с ума.

— Единственное, кому я когда-либо врал — это был я сам. Я всё пытался убедить себя, что преследую какую-то там убогую месть, пытаюсь закрыть гештальт и окончательно вычеркнуть тебя из своей жизни, но почти сразу забыл обо всём этом дерьме, стоило мне только немного в тебя окунуться и вспомнить, какого это дышать полными легкими рядом с любимым человеком.

— Замолчи, — плакала я и закрывала уши ладошками, но его слова всё равно ввинчивались в меня, словно ядовитые стрелы.

А я так хотела ими отравиться.

— Истома, я же люблю тебя. По-настоящему! Я же без тебя ничто. Ты все эти годы была моей путеводной звездой. Спор или нет, но я бы уже не смог тебя отпустить. Я клянусь тебе, что не вру, — подушечки его пальцев коснулись моих кистей, убирая их от лица и заставляя меня смотреть в омут его карих глаз.

— Тогда почему ты не сказал мне правды, когда я тебя об этом спросила? Ты снова струсил...