Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Эй, Максим, ты чего?

— Нормально, Ксюша, я сейчас, — старается выглядеть как ни в чем не бывало, но мне это не нравится, пытаюсь выкарабкаться из машины за ним вслед.

— Ничего не нормально. Максим, тебе плохо!

— Не плохо мне. Сиди! Просто слишком много всего за один день. Перетрудился. Меньше надо ржать, больше спать и меньше… — подмигивает. — Я сейчас отолью и вернусь.

— Опять голова болит?

— Забей, — машет на меня рукой. — Витаминов не хватает!

Отворачивается, идёт к дереву. Уже ровнее. Вроде бы всё в порядке.

Макс делает там свои дела. А я, разомлевшая и пришедшая в состояние полнейшей истомы, мечтаю только об одном: как мы с Дубовским доберёмся до кровати и, обнявшись, завалимся на постель. Да, теперь я твёрдо уверена, что мы должны спать в одной кровати. Мы же муж и жена.

Во-первых, за последние несколько часов я особенно сильно к нему привязалась, а во-вторых… Поздно пить боржоми, когда почки в унитазе. Ну к чему теперь скромность? Самое главное — объяснить всё это детям и как можно скорее наладить между ними отношения.

Максим тем временем возвращается.

И, наклонившись ко мне в проём открытой двери авто, целует в губы.

— Может, ну её эту машину? Давай прогуляемся, а за ней вернёмся завтра?

Конечно я согласна. Более того, ужасно счастлива, что мы ещё немного побудем наедине друг с другом. Всё это наполняет меня щенячьим восторгом.

Накинув рубашку и закрыв на ключ машину, Максим переплетает наши пальцы, и мы идём по ночной тропинке, ведущей от реки к улице, взявшись за руки.

"Среди торжественной ночной тишины по-прежнему ярко и очень романтично светят бесчисленные звёзды. Я уже едва шевелю ногами, поэтому, повиснув на плече мужа, просто иду туда, куда он меня ведёт.

В этот момент из-за кустов на меня бросается бродячая собака. Я пугаюсь, но ещё больше нервничает Макс. Он волнуется за меня и, схватив палку, прогоняет её. Очень долго возмущается, что подобных животных надо отлавливать и вообще она может оказаться бешеной. Размышляет об опасности и уколах.

А я глажу его, улыбаясь.

— Тише, — прошу его успокоиться, но он очень сильно злится и, потерев висок, оглядывается на отставшее от нас животное.

На самом деле идея пойти пешком оказывается не самой удачной, потому что по дороге, кроме дикой собаки, нам встречаются неадекватные подростки, которые едва не врезаются в нас на велосипедах, двигаясь без каких-либо опознавательных знаков.

Максим снова раздражается. Шумит на них, пытаясь воспитывать.