Он жадно пожирал взглядом мое тело, губы. Внизу живота сладко заныло от этих эмоций в его глазах, но Колин не дал мне и секунды насладиться этим ощущением. Он резко развернулся и пошел по коридору в сторону своей спальни.
― Колин, ― негромко позвала я. Горло как будто сдавило стальным обручем. Мне показалось остро необходимым донести до него, как все было на самом деле. Но его, похоже, не интересовала правда, и доказательством тому мне послужила громко захлопнувшаяся дверь в его спальню.
Я медленно развернулась и вошла в свою комнату, прикрыв дверь, а потом, подумав, закрыла ее на замок.
В конце концов, в комнате Ноа все еще стояла радионяня, и я услышу, если ребенок ночью проснется. Подойдя к кровати, я погасила свет, легла под одеяло и свернулась калачиком, даже не позаботившись снять с себя влажные полотенца. Я уставилась в окно, где все еще летали снежинки, и атмосфера казалась невероятно волшебной, в отличие от того, что происходило в стенах этого дома.
Только под утро я провалилась в тревожный сон.
Мне снился Хантер, от которого я все никак не могла отбиться, и Колин с его осуждающим взглядом. Утром, открыв глаза, я лежала и смотрела в потолок. Решила потратить время завтрака на то, чтобы попытаться понять саму себя. Мне это давалось очень сложно, потому что я впервые позволила себе влюбиться в того, в кого нельзя было влюбляться. Слишком много против нас аргументов. И самый главный из них ― Колин несвободен. Я как будто смотрела на себя со стороны и пыталась осознать, в какой момент превратилась в беспринципную тварь, которой внезапно стало наплевать на то, что правильно.
Чтобы окончательно вытравить босса из своей головы, я представила себе, что вот такая Милана появляется у моего папы. Я так остро переживала за мамины чувства, что мне стало тяжело дышать. Как будто на грудную клетку положили бетонную плиту, которая лишала всякой возможности нормально втягивать кислород в горящие легкие. Это помогло. Уже через двадцать минут я была настроена по-деловому относиться к Колину, уважать его отношения с Карен и пообещала себе, что не позволю больше случиться новому поцелую.
В кухне царило оживление, когда все собрались за завтраком. Я на него опоздала, так что не стала даже присаживаться. С благодарностью взяла протянутый мне Норой кофе и прислонилась к кухонному островку. Поздоровалась со всеми и получила все оттенки приветствия: мрачное от Колина, снисходительное от Карен, ненормально радостное от Хантера и самые искренние ― от детей.
