Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Заряда там хватало ровно на одного темного, независимо от его могущества… Эта женщина, эх, игра с ней могла бы иметь особую привлекательность, однако она была настолько зациклена на Родерике, что становилось еще скучнее, чем с остальными.

Пол в их круге уже растворился и походил на липучую переваренную карамель. Стефан не выносил сладкое, а карамель особенно — до тошноты. Если он гадал, в каком виде к ним явится тьма, которую король про себя прозвал перевернутой, то… в общем, можно больше не ломать голову.

Даже внутри ритуального круга она попирала все законы, а что будет дальше… Глаза Родерика характерно остекленели.

Обращаться к нему бесполезно. Он толковал с тем, что когда-то было червем.

Стефан почти нежно провел по по щеке брата. Какое ненавистное лицо. Как отражение в зеркале, только закаленное и изувеченное в битвах (несмотря на старания хирургов, Стефан видел разницу до и после). Да и сила с годами меняла его черты.

Одно движение, и величайший из Конрадов отправится к предкам, а он останется один на один с порождением собственных кошмаров.

Как-то не похоже на победу.

Людишки наверху вяло реагировали на старания Оливии их расшевелить. Еще бы, если один темный маг подавлял всех вокруг, то на них обрушилось столько мрака сразу. Половина придворных уже балансировала на грани сознания. Но Оливия не унималась. Она делала из него какого-то гротескного водевильного злодея, маньяка. А ведь он настоящий мастер. С каждой жертвой он создавал, оттачивал ее отдельную историю агонии. Под сердцем сладко заныло.

Пришлось им об этом напомнить, но дура Стелла тут же забилась в истерике, угрожая ребенку в своей утробе. Как хорошо, что оба сына не унаследовали ее кретинизм. Есть надежда, что и третий родится нормальным.

… Какая все же приличная получилась двойка. Эдвард сочетал в себе все лучшее, что было у них с Родериком, только без единого перекоса. А мальчишка Оливии, тот настоящий самородок. Силищи еще больше, чем у Рода, и в то же время стержень, чтобы ее контролировать, уже при нем.

— Эй, очнись.

Мне, конечно, лестно, что ты доверяешь мне настолько, что готов дать убить себя тридцать три раза, но хотелось бы кого-то более разумного под боком в такой момент.

Князь отходил от магического отката медленно, а общение с личинкой совсем не пошло ему на пользу. Впрочем, вот наконец и осмысленный взгляд.

— Как они там наверху? — коротко поинтересовался он.

— Я бы мог расписать тебе такие кровавые подробности… Но на этот раз их нет.

Родерик тяжело дышал.