Я готова была звать на помощь, стараясь не думать о том, кто, теоретически, может обитать в волшебном лесу. В детстве мама читала мне много сказок об обитателям волшебных лесов: феях, гоблинах, гномах и лесных духах. Если в этом мире водятся драконы, то кто еще может обитать в зарослях? Я с опаской наблюдала за Стасом из-за деревьев, гадая, что делать дальше. Темнело. Миролюбов топтался на холме. В какой-то момент я разглядела, как он падает назад, плашмя, будто подкошенный. Во мне боролись страх и сочувствие. Я понимала, в каком шоке был Стас, на какой-то миг даже забыла, что Миролюбов был жестоким мерзавцем.
По интернату о нем ходили отвратительные слухи. Даже если половина из них оказалась бы правдой, я должна была бежать от него сломя голову безо всякого чувства вины. Меня вдруг словно током ударило: а если Миролюбов найдет мост на вершине холма и сообразит, как путешествовать в этот мир?
Когда я решилась выйти из леса и подойти к Стасу, для него почти все было кончено. Увиденное на минуту парализовало меня.
Потом, плача, трясясь от ужаса, я побежала к мосту и оказалась в подвале. Я села на пол, обняв себя руками. Никогда, я больше никогда не пойду ТУДА! ОНО УБИЛО ЕГО! С трудом придя в себя, вернулась в гостиную. Одна из воспитательниц заметила мое состояние, и я соврала, что плохо себя чувствую. Несколько дней провела в медизоляторе. Мне не нужно было особо притворяться, чтобы убедить окружающих в том, что я заболела: меня бросало то в дрожь, то в холод, во сны приходил навязчивый бред."
"Миролюбов пропал.
Надежда на то, что он каким-то образом перенесся в наш мир из волшебного, угасла, когда я вышла из изолятора. По интернату ходили милиционеры, воспитанников по очереди вызывали для бесед. Кто-то из банды все-таки проговорился. Не знаю, что решились рассказать дружки Миролюбова, но меня допрашивали особенно тщательно. У Стаса обнаружился довольно обеспеченный и влиятельный отец, который знать не хотел сына при жизни, зато после его исчезновения поднял шумиху в прессе. Ничего так и не выяснилось – я, понятное дело, молчала.
Страницы желтых газет пестрели статьями о маньяках и пришельцах, похищающих людей. Тогда-то меня и забрала тетя Лида, сестра моего отца. Она прочитала о деле в центральной газете, куда тоже просочилась информация о пропавшем прямо из стен интерната мальчике. Тетя Лида и ее глухонемой сын Игорь едва сводили концы с концами в полузаброшенной деревне, практически изолированной от города дорожной хлябью и отсутствием транспорта.
