Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Да хоть спортсменом! Поди теперь угадай, родятся ли вообще Лев Яшин, Эдуард Стрельцов, Олег Блохин, Арвидас Сабонис, Владимир Ткаченко? А если родятся – станут ли теми, кем стали в нашем будущем-прошлом?

И что мы могли подсказать эти крепким, битым жизнью мужикам, попавшим в «особые подразделения» с фронта такой войны? Все наше превосходство двадцать первого века – это тот опыт, который они же получили, осмыслили и передали тем, кто в забытых уже годах учил и натаскивал нас. Можно и нужно выделываться перед зелеными салагами, которые должны быть уверены, что их командир и наставник – царь и бог, и если сделаешь, как он, тебя не убьют.

Но с этими ребятами мы были на равных – даже в спарринге мне пару раз влепляли качественно, в реале был бы я как минимум «трехсотый». Так что из «моих» лекций на тему «Оптимальные действия штурмовых групп в городских условиях» – впереди была Германия, и мы ждали, что бои будут яростные, как Будапешт, Бреслау, Берлин нашей истории – на собственно тактику уходило где-то две трети отведенных мне часов.

Зато мы превосходили местных товарищей в сволочизме и безжалостности, которой нас научило наше подлое время. Видите дырку – бросьте гранату. Не посылайте человека туда, куда можно послать пулю. Вы уже победили в этой войне – вам теперь осталось только выжить. Видите немца, поднявшего руки, идущего сдаваться – немедленно стреляйте, если хоть что-то показалось подозрительным. Стреляйте на подозрительный звук, не заходите в закрытую комнату, не высадив в нее рожок из ППС, и святой ленин вас, придурков, упаси верить в дружбу народов.

Она будет когда-нибудь потом – а пока знайте: тут все мечтают вас убить. От мала до велика. Дайте им шанс – они убьют. Потому – никаких шансов врагу. Стреляйте первыми. Потом, после войны, будет другое время – но не сейчас.

Даже эти, прошедшие самый ад войны, казалось бы озлобившиеся, рано повзрослевшие парни и девчата – они очень плохо понимали такое.

Уже после, в Италии, лично наш «жандарм», наблюдая, как и чему я обучаю гарибальдийцев, резко сказал мне наедине:

– Ты, придурок, хотя бы иногда думай, кому, когда и как что-то говоришь.

Тогда я этого не понимал. Но сейчас, в самом конце жизни – наверное, стоит признаться, что и я был среди тех, кто сеял зло. С самыми лучшими намерениями, желая спасти своих братьев по оружию – но тем не менее.