Едва мы ошвартовались к причалу, как подошли несколько землевладельцев, надеявшихся получить работников на свои поля. Это были рыцари из тех, что захватывали Лиссабон. Они обращались с арендаторами также, как в Англии или Нормандии, а здесь другие порядки. По приказу короля Афонсу каждый арендатор может поменять хозяина после сбора урожая и до начала посевных работ. Вновь прибывшие крестьяне еще не ведают об этом законе, а замашки рыцарей воспринимают, как норму. Года через два-три, разузнав, что к чему, переходят к новым хозяевам.
Те, в свою очередь, заменяют нерадивых арендаторов на более работящих. Лодыри, видимо, пополняют ряды городской голытьбы, потому что к нерадивым хозяевам идти не хотят. Рыцари тоже делают правильные выводы, меняются к лучшему, но, как видно, не все. Я предложил им продать свои земли и вложить деньги в городские дома или торговые суда:
– Хлопот у вас будет меньше, а доходов больше.
Как ни странно, к моему совету прислушались и сразу предложили мне же и купить их владения.
Я почему-то думал, что рыцарь не воспринимает себя отдельно от манора. Оказывается, они не воспринимают себя отдельно от денег и беззаботной жизни. Я приказал Самиру осмотреть их владения, договориться о цене и оформить сделки. В отличие от этих рыцарей, у меня были и деньги, и те, кто избавлял меня от лишних забот.
Отдохнув пару недель в кругу семьи, я объехал все свои португальские владения. В каждой деревне приходилось задерживаться на день-два, чтобы рассудить крестьян.
Я был для них чем-то вроде Верховного суда, последней инстанцией. Споры были типичные: кто-то потравил посевы и не хочет платить, кто-то убил чужую курицу и не признается, кто-то испортил девку и не хочет жениться. Поскольку меня сопровождал кастелян, в ведение которого находилась данная деревня, мой приговор редко отличался от вынесенного им.
В Лиссабоне меня дожидалась бригантина из, как я называл, Руанской эскадры, которую перенаправил в Саутгемптон. Капитан очень удачно продал вино и купил дешевую шерсть.
Поэтому я договорился с Тиберием о постройке еще трех бригантин. Они будут работать на линии Лиссабон-Саутгемптон. Судоходство приносило мне прибыль, намного превышающую ту, что имел от земельных владений. В последнее время в Лиссабон стали приходить нефы из Генуи и Венеции. Раньше они сами шли до Нормандии и Англии. На рейс туда-обратно у них уходило месяцев шесть-восемь. Плыли ведь вдоль берега и только днем. За год делали одну ходку.
