Наломав еловых веток, сделал ложе, на которое постелил выцветший красный плед. На одну половину его лег, другой укрылся. Все равно ночью было холодно, сыро. Так толком и не поспал. Если бы не хотел так сильно мяса, то ушел бы в деревню. Впрочем, там тоже пришлось бы ждать до утра. Меня предупредили, что ночью ворота не открывают никому. Когда начало светать, решил больше не мучиться. Плед своим цветом мог выдать засаду, потому им нельзя было укрыться. Постелив плед под дубом, сел на него, натянул тетиву арбалета, зарядил болт.
Вот еще два преимущество арбалета: долго может быть в заряженном положении и стрелять из него можно сидя.
Я не спускал глаз со звериной тропы. В лесу необычно тихо, лишь еле слышно журчание воды в реке. Животное появилось бесшумно. Раз — и на тропе, словно бы из неоткуда, появилась косуля. Она замерла на границе тумана, как бы боясь потревожить его. Это самец с рогами длиной сантиметров двадцать пять, на каждом по три отростка: одни направлен вперед, а два — вверх.
Уши немного короче рогов, овальные, заостренные сверху. На морде шерсть серая, на подбородке — белая, а на теле — рыжая. Передние ноги короче, отчего спина наклонена вперед. Были в нем изящество, грациозность, из-за чего даже самец казался женственным. Недаром в русском языке косуля — женского рода. Самец пошевелил ноздрями, принюхиваясь. Не учуяв ничего подозрительного, шагнул в туман, наклонил голову к воде. Я медленно поднял арбалет. Прицелился чуть ниже хребта косули и нажал на спусковую пластину.
Тетива щелкнула тихо, но косуля все равно услышала. Самец вскинул голову, заметил, наверное, летящий болт, но отпрыгнул поздно. Болт прошил его насквозь. Самца немного откинуло ударом. Он развернулся, прыгнул вперед, но передние ноги подломились. Самец тяжело встал на согнутые передние, попробовал их выпрямить — и опять упал на бок.
Поняв, что косуля ранена тяжело, далеко не уйдет, я начал стягивать берцы и штаны, чтобы перебраться через реку.
Арбалет оставил под дубом. Вода холодная, но мне было пофиг. Меня прямо пёрло от охотничьего азарта. Река оказалась глубже, чем мне показалось вчера вечером, местами доходила до шеи, и обе мои рубахи промокли. Я не замечал этого, смотрел, как косуля, собрав последние силы, пошатываясь, исчезает в кустах. Нашел ее на тропинке метрах в двадцати от реки. Из раны текла алая кровь, делая темной рыжую шерсть на боку и рыжевато-белую на животе.
