Рыцари умирать не хотят, поэтому редко так атакуют.
Со стороны мы, уверен, смотрелись красиво. Настолько красиво, насколько это слово применимо к разрушению. Пехота короля Стефана замерла. Казалось, они залюбовались нами. И сам король Стефан тоже должен смотреть на нас с чувством сожаления, что не один из нас. Он — рыцарь и, говорят, не трусливый, как и большинство не очень умных людей.
Я крепче прижал локтем копье к телу. Ни в кого определенно не целился, потому что не мог никого вычленить. Они стоят плотно, в кого-нибудь да попаду.
На скорости километров двадцать в час полтонны веса — сколько там получится этих самых, единиц измерения силы, которые выскочили из моей головы?
Оставалось метров сто, когда я вдруг заметил, что стена впереди заколыхалась, начала растекаться в стороны. Остановить нас можно было только ценой собственной жизни. Рыцари короля Стефана решили, что лучше быть живыми шакалами, чем мертвыми львами. Их кони тоже спешили убраться с пути скачущего табуна. Лошади — не бараны, лбами не сталкиваются.
Они существа пугливые, дерутся только, когда не могут убежать. А если начали убегать от опасности, их уже не остановишь. Как и людей. Судьбу большей части сражений решают первые несколько минут. Одна сторона не выдерживает натиска, оказывается слабее морально. А стоит побежать нескольким человекам — и всё, остальные ломанутся следом.
Впереди меня рыцарь на вороном коне пытался развернуться, но мешали соседи. У него был большой щит, которым рыцарь попытался закрыться от моего копья.
Острие попало выше умбона и легко пробило щит и самого рыцаря, одетого в кольчугу. Древко сильно надавило на мой бок и руку, выворачиваясь влево, пока не сломалось, громко хрустнув. Вместе с этим звуком я услышал и другие: лошадиной ржание, истошные вопли людей, звон железа о железо. Буцефал, подталкиваемый сзади, втиснулся между двумя лошадьми, которые пытались увезти своих рыцарей. Я сгоряча ударил правого рыцаря обломком копья раз, другой. Он даже не оглянулся.
Тогда до меня дошло, что бью не тем, чем надо, отбросил обломок и достал булаву, потому что она была ближе. Мой удар пришелся по нижнему краю задней части шлема с черным страусиным пером и низким назатыльником. Я еще подумал, не граф ли это Глостерский? Нет, лошадь была тоже серая, но в яблоках — одна из любимых мастей у английских рыцарей. Рыцарь сразу наклонился вперед, к шее лошади, и больше не выпрямлялся, но и не падал, глубокое седло не давало.
