Это при том, что под балконом и окнами его квартиры стоял милиционер, который заверил, что ничего из нее не выбрасывали. Милиционеры убрались ни с чем, а Толя деликатно вынул «шарманку» из кастрюли с борщом, который доходил на медленном огне на печке, и возобновил противоправные действия, пожелав мусорам счастливого пути..
— Отойдите от камина, — попросил я купеческую чету, а их слуге приказал: — Принеси воды и залей огонь."
"Вот теперь купец занервничал. Местные жители в каминных трубах коптят мясо, рыбу.
Для этого там иногда вбивают крюки. Был крюк и в этой трубе. А рядом с ним, прикрытая железным листом, находилась ниша, в которой стоял котел, наполненный серебром: тарелками, ранее, наверное, стоявшими на нижней полке у камина, стаканами, ложками, слитками серебра и монетами. Серебро зачем-то было залито водой. Наверное, чтобы не подгорело. Вот теперь муж и жена заплакали вместе.
Казавшийся мне до сих пор невозмутимым Тибо Кривой завопил от радости так громко, что сбежались все, решив, что идет бой, а затем произнес торжественно:
— Не зря я взял Библию! Бог услышал мои молитвы!
Серебро взвесили на безмене.
Было его двадцать два фунта с небольшим, то есть по три и еще чуть на каждый из семи паев. Уверен, что за специи и благовония мы получим больше, но это было серебро, которое примут в любом месте и в любом количестве. Самым спорным имуществом опять оказались лошади. Мне они были не нужны. Томас получил в предыдущий раз, поэтому Тибо, Гилберт и еще один рыцарь кинули жребий.
Жеребец достался Гилберту, а кобыла — Тибо. Поскольку жеребец стоил, как две кобылы, Гилберт получил из оставшегося имущества только немного лаврового листа. Тибо достался не только лавровый лист, но и немного перца. Остальное всё было поделено между мной, Томасом, еще одним рыцарем и четырьмя оруженосцами. Они хотели получить серебро или одежду, обувь. Меня же больше интересовали золото, ковер, один ящик свечей и особенно специи и благовония, поскольку их оценили в половину стоимости.
Они были легкими, места много не занимали, кроме лаврового листа, которого я взял только свою и валлийские доли. Остальной лавровый лист и свечи оптом продали маркитанту, а деньги поделили. Томас вернул мне пять шиллингов за кольчугу, о которых я уже забыл. Парень еще не расстался с рыцарскими идеалами.
После сытного обеда с хорошим вином, я поехал с валлийцами навестить лорда Болингброка.
