Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Твердый, вожделеющий член Фернандо манил вобрать себя, и Луис сдался на волю своим диким страстям и греху. Он лизнул головку, так призывно манящую к себе прикоснуться, языком провел по кругу, чуть вобрал и отпустил, еще немного... Вздох, вскрик от проникновения... Бесстыдство юной плоти, воплощенное в теплом весеннем утре, когда бутоны распускаются и молодость так прелестная в первобытной, почти животной похоти.

Дрожь пронзила тело Фернандо. Он чуть опустился, давая юноше возможность самому действовать. Придвинулся чуть ближе, ощущая зовущий, ласкающий язык.

И невольной лаской зарылся в волосы мальчика. Еще, милый, еще. Это нужно и тебе, и нам.

Юноша почти не сознавал происходящее потом. Его темперамент, его подвижная психика сделали его неистовым и сумасшедшим. Его ягодицы двигались навстречу Легрэ, его рот бесстыдно вбирал по основание член Фернандо. Желание становилось неуправляемым тайфуном, который отключает голову и позволяет пить от источника жизни без страха быть осужденным. Это чистое удовольствие без изъяна.

– Луис, – Легрэ нежно произнес его имя, но движения его больше не были осторожными – наоборот, они таили в себе животную грубость, смешанную со слепой страстью. Кристиан всем естеством чувствовал жар, охватывающий его плоть, ласковую гладкость нутра, скользящую навстречу и сводящую с ума. Легрэ ухватил юношу за бедра, врываясь в него так, словно насилуя. Темные волосы Кристиана стали влажными, по плечам и груди покатились капельки пота, и наконец, вся маска ледяного спокойствия слетела с него, сменившись спокойным наслаждением.

Юноша как можно выше поднимал бедра. Ноги его разъезжались в стороны не в состоянии вынести такого напора. Губы двигались в том ритме, что задавал Легрэ. Луис горел – от страсти, от близости... Он и сам стал мокрым от пота. Ни на секунду не позволяя себе отпустить естество короля.

Что-то случилось – очень странное – в душе Легрэ все перевернулось, полетело кубарем. Попытка отвернуться в последний момент провалилась и в той прямой простой жадности, с которой Кристиан принял поцелуй, был ответ для Фернандо, ответ, за который Легрэ было стыдно перед самим собой.

Он целовал короля, толкался в Луиса все сильнее, а в следующую минуту со стоном пролился в горячее нутро юноши и взглянул в карие глаза с безумным лукавством.

Юноша чувствовал как его заполняет, рвет на части желание. И не пытался от него спастись. Он принимал, он хотел... Он боялся признаться, но сам все вскрывал в ритме, заданном любовью.