Луис, мальчик мой, ты что, только по желанию плоти стремишься все время оказаться в объятиях твоего барона? Или в моих? Ты в этом так уверен?
Взгляд короля остановился на Кристиане, и он широко улыбнулся:
– Знаешь, Легрэ, пожалуй, мы с тобой пока можем обойтись и без всяких дополнительных средств. Нас же двое.
И мужчина снова обратился к мальчику, крепко держа его под подбородок.
– Луис, так что ты думаешь?
– Я думаю... Да... в отличие от вас, – юноша продолжал сопротивляться, но перевес и без партнера был на стороне короля.
– Думаю, что тело так устроено у мужчин, что его легко заставить познать страсть... – сбивчивое дыхание и боль от того, что происходит теперь. – Но зажечь душу – это великое таинство. Зачем? Вы? Лжете? Вы мстите мне, Фернандо? За мою же слабость? А вы, Кристиан... Вы... Так легко согласились на то, чтобы меня унижали и еще бахвалитесь своими чувствами. – еще темнее глаза. – Из нас троих я один испытываю чувства, а ваши души давно черны.
– Да, я легко пошел на это, – согласился Легрэ и солгал.
На самом деле поступать подобным образом ему было сложнее, чем когда-либо в жизни. Только Луис не понимал этого, не хотел и не считал нужным хоть что-то анализировать. В последнее время Кристиану казалось, что разговаривая с юношей, он разговаривает со стеной. Луис то принимал его, то отвергал, то предавал с завидным постоянством – никому и никогда Кристиан не позволял вытирать о себя ноги столь безнаказанно и сейчас обида и гнев заполонили его душу до предела. – Легко, Луис, и знаешь почему? Потому, что я не понимаю, ЧТО ты чувствуешь и к кому! Твое тело говорит одно, разум уперся в другое.
Ты запутался сам, запутал меня, его, – Легрэ кивнул в сторону Фернандо. – Ты сам себе противоречишь и надо мной измываешься, Луис. То, что я сейчас делаю, я делаю ради тебя. Разве ты не хотел Фернандо? Разве он тебе безразличен? Разве ты не стремился вернуться к нему даже тогда, когда я просил тебя остаться со мной?! И при том ты говорил, что любишь меня! У тебя была сотня возможностей избавиться от него.
.. от меня, от нас обоих, но ты не сделал этого. Если ты нас обоих ненавидишь, то получается – ты просто любишь, когда тебя домогаются? И я буду думать так до тех пор, пока ты не научишься говорить, что ты чувствуешь, и понимать собственные желания! И поступать я буду соответственно потому, что ты не считаешь нужным ничего никому объяснять.
Луис на слова бывшего стражника закрыл глаза. Как легко перевернули его действия и слова.
