Уезжай теперь. Завтра здесь будет неспокойно.
Кристиан выпрямился и в последний раз любовно скользнув пальцами по щеке Луиса, отпустил руку.
– Это невыносимо, – сказал он, и, собравшись, ушел."
"====== Монастырь 1: 38 глава ======
38"
"Весна полностью вступила в свои права – небо радовало синевой, ярко светило золотистое солнце. Сквозь гомон и шум переговаривающихся людей можно было даже расслышать птичье пенье. Был один из самых теплых за эту весну дней, а вот Микаэль мерз. Его лихорадило все сильней. Выпитые несколько дней назад, перед разговором с королем, а потом и инквизитором травы простыми не были.
И хотя тогда была необходимость так поступить, сейчас монаху был совсем не радостно, так как он понимал, что заплатит положенную цену. И лихорадкой, и судорогами, и болью по всему телу... Да еще и в пути спешил – вот и опять пил снадобья, что б спать как можно меньше.
Но, если не обращать внимания на ухудшающееся самочувствие, – а Микаэль знал, что это пройдет, хоть и через несколько дней, – то, он был доволен.
Удалось так вовремя уйти из непонятно к кому переходящего монастыря. Именно что – Бог опять отвел беду от головы травника. Теперь эта вот непонятная военная кампания... Можно на время спрятаться... и занятие будет, и крыша над головой... Весточку брату он тоже послал , да, к тому же, Сея удалось на несколько дней пристроить в тепле и достатке. Пусть отоспится – а то почти весь путь спал в седле перед удерживающим его Микаэлем... А еще, просто до абсурда, монаха радовала купленная у цыган большая чугунная сковородка с прикованной ручкой.
Самое то для долгих переходов и готовки на костре. Из монастыря он уходил достаточно неожиданно для себя, и хоть у Микаэля было несколько схоронок с необходимыми вещами на случай побега, но всего предусмотреть не удалось. Вот и ели они с Сеем в дороге в основном лишь кашу, что травник готовил в маленьком казанке. Довольный покупкой, Микаэль обмотал ее веревкой и приторочил к поясу, продолжая неспешно обходить лагерь .
Ему была нужна палатка с лекарями – там можно договорится о том, что б двое странствующих монахов за постель и миску похлебки в день помогали с ранеными – уж их то при военных компаниях хватало всегда. А потом, чуть поуспокоившись и послушав, что Господь велит, можно было и думать о том, что дальше делать.
Вдруг опять закружилась голова, да так сильно, что пришлось опускаться на колени – прямо в серую дорожную пыль, и смиренно возносить молитву Господу.
