Я-то неволить не стану, но если нас поймают, если Фернандо когда-нибудь заявит свои права на тебя и получит согласие... – Кристиан тихо засмеялся и прикрыл глаз. – Прости, я просто ревнивый идиот.
– Ты все-таки знаешь, что нас ищут... – Луис обнял мужчину и положил тому голову на плечо. – Вся прелесть в том, что это сейчас неважно, – пальцы пробежались по груди Легрэ, обрисовывая мышцы и изучая. – Потом не существует. И вчера не существует. Свидетельства прошлого еще как-то можно обозначить. Синяками, воспоминаниями, но ведь и они утрачивают значение со временем.
Да, Кристиан, я пытаюсь оградиться. Пытаюсь... – полувздох. – Отец боялся меня за это. Он говорил, что я не способен чувствовать вообще. Что во мне обитают демоны... И что красота моя дьявольская, не от Бога! Ты тоже так думаешь. Ты был прав, когда сказал, что я вызываю мысли дурного толка даже у стариков. Я не боюсь зависеть... Я боюсь вызывать эмоции. Я стремлюсь к тому, чтобы оградиться от чужих страстей... Прости...
– Да, интересные мы с тобой разговоры завели, – отстраненно заметил Кристиан, обнимая юношу, невесомо поглаживая кончиками пальцев кожу на плече.
– Может быть, когда-нибудь я от тебя услышу, что ты хочешь быть со мной, несмотря ни на что... Ты сказал, что любишь меня – пока этого довольно, а дальше поживем-увидим. – Легрэ взглянул в потолок, на перекинутую через перекладину веревку, и помолчав, тихо спросил: – Есть хочешь?
– И тебе все равно, что меня называли дьяволом? Что слуги шарахались от меня? Что король намеренно выбрал меня лишь потому, что я.
.. – Луис замолчал, тяжело дыша. – Ты очень странный, Кристиан. Но я тебя действительно люблю. И ты прав, я хочу есть, только мы все по полу раскидали, – попытался улыбнуться он, не до конца веря мужчине. Сейчас он еще не понял, что юноша не такой, как все, что он умеет больше, чем другие. – Нам следует уходить по болотам. Фернандо найдет тропу. Я умею делать специальные колодки, чтобы идти по топям...
– Герцог, умеющий делать колодки! И это я-то странный?! – Кристиан засмеялся, страстно подхватил Луиса под плечи и опрокинул на спину.
– Мне плевать, кто и что говорил о тебе дома, Луис. Дьявол? Ха! Если пересчитать, сколько красивых, невинных и свободомыслящих людей сгорело на кострах инквизиции, рога и хвост выросли бы в первую очередь у церковников. Любой, кто не с ними у них – Дьявол, одержимый, шлюха, колдун, и бог весть что еще. Я же привык иметь о людях свое мнение... Твоя красота от матери с отцом, Луис, а вот душа...
