Чжун всегда был идеалом альфы в глазах Юнги. Омега уверен, что его отец самый честный и самый правильный правитель в мире. Это же Чжун — по-другому он и не умеет. А сейчас отец смотрит на свои руки и, не поднимая взгляда, рассказывает, сколько миллионов он взял из казны на борьбу с картелем и на предстоящую войну. Ему эти деньги не простят, потому что явной угрозы государственности не было, значит, трата такой огромной суммы из бюджета незаконна и, более того, не санкционирована. Чжун провел все последние операции без заседания правительства и ни у кого фактически ничего не спрашивал.
Так в один день Чжун лишился не только президентского кресла и имущества, но и самого главного — своей свободы. За Чжуном могут прийти с минуты на минуту, и вроде бы надо начать собирать свои вещи, так как особняк первый в списке имущества, которое перейдет государству, но семья сидит и молчит. Тишину прерывают только всхлипывания Ши Хека и Джин, повторяющий без остановки, что теперь они нищие.
Юнги на самом деле плевать.
Деньги никогда не были для него важными, скорее, от них всегда много проблем. Но Мину тяжело осознавать, что имидж отца в его глазах треснул, а еще, несмотря на это, тяжело от мысли, что отец сейчас сидит таким сломленным. Юнги не представляет отца за решеткой. Он гонит эту мысль и все равно надеется, что Чжун что-то придумает, и что его оправдают. Он тратил эти деньги не на виллы и машины, не перенаправлял их на свои заграничные счета — он старался ради государства, а сейчас сядет, так и не понятый никем.
Юнги не пытается оправдать отца. Уже нет. Он прекрасно знает и понимает, что Чжуну надо было вовремя остановиться. Что нельзя было быть настолько уверенным, что справишься с тем, с кем до тебя никто не справился. Сейчас Юнги это знает. Он знает, кто такой Ким Намджун. Он видел Монстра. Он жил с ним. И Юнги знает, что против него лучше не идти. Что в очередной раз доказал теперь и Чжун, жаль, что такой большой ценой."
"Юнги слышит шум во дворе, но подойти к окну отец не разрешает.
Двор особняка полон журналистов, требующих от уже бывшего президента выйти и прокомментировать ситуацию. Но Чжун от всех интервью отказывается. Он считает, что все утром сказал в ходе своего заявления. К обеду дом заполоняют люди из следственного комитета, и у кое-как державшегося до этого Ши Хека начинается истерика. Чжуна собираются посадить в СИЗО до суда, который назначен через месяц. Ши Хек не отпускает мужа, держит его за руку и требует «справедливости».
