Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Складывалось такое ощущение, что Ким в ней купался. Она притягивала, и Чонгук все не мог нанюхаться сладким запахом, пока Техен водил по его голому телу руками по локоть в крови. Пока доводил омегу до криков, толкаясь так глубоко, как можно. Чонгуку в такие моменты казалось, что он отключается, и сознание покидает его. Именно тем вечером, до синяков зажимая трепыхающееся тело в руках, Техен поставил ему метку. Уже после сумасшедшего секса, сидя обнаженным на полу в объятиях своего Монстра, с которым они курили одну сигарету на двоих, стряхивая пепел прямо на пол, Чон рассматривал метку в зеркале на шкафу напротив и любовно водил пальцами по свежему и еще кровоточащему укусу на ключице.

Эта дикая, необузданная и перепачканная в крови страсть сводила их с ума. Лежа под своим альфой, максимально выгибаясь и раскрываясь для него, Чонгук думал, что может умереть ради Техена. Чон уже уверен, что может. Техен это не любовь — это безумие, и омега живет им. А для Техена Чонгук — это воздух. Горячий и раскаленный, когда альфа хочет его, и ледяной, с кристаллами льда, когда зверя надо усмирить.

Техен дышит этим воздухом и умрет сразу же, стоит его перекрыть.

***

Юнги с ужасом смотрит новости. В сотый раз убеждается в бесчеловечности и жестокости Намджуна и где-то ненавидит себя за то, что не может это все прекратить. Намджун - чудовище. Каждое утро омеги начинается сводкой об очередной пролитой крови и терзаниями себя, а каждый вечер, прежде чем заснуть, Юнги обещает себе, что утром точно поедет в больницу и сделает аборт.

Лучше так и лучше сейчас, чем дождаться, пока все вскроется, и его потащат в больницу за шкирку.

Но потом, просыпаясь утром, Юнги опять откладывает визит в клинику и опять, судорожно обняв живот, ненавидит себя за слабость. Живот плоский, и если бы не постоянная тошнота и слабость, то Мин вообще бы не знал, что носит ребенка. Но этот ребенок, он сидит в нем и развивается, и с каждым новым днем Мин все больше к нему привязывается и не хочет расставаться. Юнги ненавидит себя за излишнюю сентиментальность, за то, что, прекрасно зная, кто его отец, все равно бережет.

Мин даже курить бросает. Горько смеется над собой, но не курит и даже алкоголь в рот не берет. Но опять, с наступлением темноты, клянется себе, что уже завтра точно поедет на аборт.

Намджун не звонит, не приезжает, но подарки посылать продолжает. Сегодня в коробке у двери в комнату омега находит потрясающе красивый золотой браслет, усыпанный драгоценными камнями.