Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

На его белой футболке спереди виднелись следы крови и рвоты.

К Мещерскому, расталкивая всех, уже спешила Катя. По ее взволнованному лицу он понял: все кончилось.

ЭПИЛОГ

Близился Новый год. В туристической фирме «Столичный географический клуб» наступили самые горячие дни, Сергей Мещерский буквально разрывался на части: горнолыжные туры в Альпы для экстремалов, ралли на снегоходах, зимняя финская указка «В гостях у гномов».

Друг детства Вадим Кравченко изъявил желание на новогодние праздники проехаться с Катей «куда-нибудь».

Мещерский предложил на выбор: Марокко, Словения, Финляндия. Катя захотела в гости к гномам — в Лапландию.

Они улетали в Рованиеми через три дня. Сам Мещерский с удовольствием тоже махнул бы вместе с ними любоваться на северное сияние, кататься на лыжах, на снегоходах, париться в сауне. Но в Москве его цепко держало важное дело. Точнее, даже два дела, тесно связанные друг с другом.

Во-первых, его продолжали вызывать в прокуратуру области в качестве одного из главных свидетелей по делу об убийствах в Лесном.

"А во-вторых, вот уже почти месяц он был занят устройством дальнейшей судьбы своего родственника Ивана Лыкова.

Лыков подъехал в офис турфирмы к Мещерскому в обеденный перерыв.

— Все, документы готовы, — объявил ему Мещерский. — Они тебя берут, ты им вполне подходишь. Можно ехать получать снаряжение, оформляться. Ты сам-то не передумал, Ваня?

— Нет, не передумал, — Лыков прикурил сигарету, поискал глазами пепельницу.

В офисе «Столичного географического клуба» пепельницами обычно служили половинки расколотых кокосовых орехов или морские ракушки. — Сколько, ты говоришь, там полярная ночь длится?

Мещерский вздохнул. Иван Лыков покидал Москву, станцию «Автозаводскую», Тюфелеву Рощу, Южный порт, трибуны стадиона «Торпедо» и свою сестру Анну — уезжал далеко и надолго. То, что ехать следовало непременно, посоветовал ему по-дружески, по-родственному сам Мещерский. Они возвращались вместе после одного из допросов в прокуратуре.

Говорили о случившемся. Но об Анне Мещерский не спрашивал, язык как-то не поворачивался. Лыков сам начал: мол, живу сейчас один — снимаю комнату в коммуналке в Кожухове. Коммуналка — сплошной зоопарк, кого только нет: и алкаш Витя, и два малолетки-близнеца — нацбол со скинхедом, и некто по имени Филипп — теневой дилер по подержанным японским тачкам.

— А как Аня? — не выдержал Мещерский.

— Ничего. Наверное. Живет, работает.