Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

- Дядюшка,- вставил Джаспер,- но полиция… они думают, что мистер Келпи виновен. Они за ним придут! Эти Бэнкс и Хоппер…

И тут от дверей эксикаторной комнаты раздался смех.

- Помяни простуду – тут же закашляешь.

Мистер Келпи попятился, а доктор Доу досадливо скрипнул зубами – они не успели.

У двери стояли оба констебля. Весь их вид выражал триумф. Они держали револьверы, направляя их на мистера Келпи, а в руке у громилы Хоппера к тому же повисла цепь от кандалов…

Глава 3. Мальчик и его бабочка.

Когда несчастного мистера Келпи силой засовывали в полицейский фургон, его глаза были полны ужаса и отчаяния.

Дверь фургона захлопнулась, мистер Келпи схватился за решетку окошка и в отчаянии прокричал:

- Я ничего не делал! Ничего не делал!

- Мы что-нибудь придумаем, мистер Келпи!- воскликнул Джаспер, а Бэнкс и Хоппер расхохотались.

Громила-констебль повесил на дверь фургона здоровенный замок, а его толстый напарник повернулся к доктору и его племяннику:

- Какая жалость, но сейчас ваша бумажка от господина комиссара не поможет! У нас есть надежный свидетель, и этого человека,- он кивнул на мистера Келпи,- ждут худшие… да-да, самые худшие деньки в его жизни.

Бэнкс шутливо козырнул и взобрался на передок фургона, где его уже ожидал презрительно глядящий на доктора Доу и Джаспера Хоппер. Вероятно, тот уже предвкушал скорое повышение, увеличение жалованья и, что важнее, новенький паровой самокат.

Полицейский фургон, покачиваясь, двинулся в направлении улицы Семнадцати Слив, а за прутьями решетки в квадратном окошке дверцы белело перепуганное лицо мистера Келпи.

Он еще что-то кричал про свое лекарство, но ветер и шум улицы поглотили его отчаянные крики.

Не прошло и минуты, как полицейский фургон скрылся за углом.

- Что здесь происходит?- раздался сильный и властный голос.

Доктор и Джаспер обернулись и увидели стоящий в некотором отдалении от входа в ГНОПМ экипаж. Черные лакированные борта, кованые фонари, круглые иллюминаторы на месте привычных прямоугольных окошек. Сильнее всего привлекала внимание продолговатая чернильная оболочка над его крышей.

На пере ее руля виднелась изящная белая буква «К» с вензелями и завитушками. Направляющие винты, роторы для маневренности и противоветровые стабилизаторы – все это блестело, начищенное и полированное."

"У аэрокэба стояли двое. Один – широкоплечий джентльмен в пальто с меховой оторочкой, в высоком цилиндре на голове и с тростью в руке – являлся обладателем тяжелого подбородка и хмурых черных бровей.