Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Потому что я хочу быть твоей. Хочу принадлежать тебе. Никому другому. Только тебе без остатка.

Эти слова воздействуют на него. И я понимаю, что не просто даю зелёный свет, но и провоцирую. И мне всё равно, потому что я правда хочу.

Стас превращается в дикого зверя и настигает мои губы своими. Так жёстко и властно. Так страстно и бесконтрольно.

Одной рукой он обхватывает мою талию и снова поднимает в воздухе. Другой зарывается в моих волосах сзади, у затылка. Он начинает идти, нести меня в такой позе вверх по лестнице, при этом ни разу не отстранившись от моих губ.

Мои ноги широко расставлены и обхватывают его ноги, пока мы идём. И всё это время чуть ниже от себя я ощущаю огромную выпуклость в его штанах.

Когда он заносит меня в такую же украшенную спальню, он кладёт меня на край кровати, а сам садится на колени так, что его лицо прямо рядом с моими коленями."

"Стас раздвигает мне ноги — и я понимаю, что смотрит на мою промежность. Пока что нас разделяют мои прозрачные колготы и трусики. Он целует и покусывает внутренние части моего бедра, спускаясь ниже, пока не доходит от коленей до верха сапог.

Медленно, безумно медленно он расстёгивает один сапог и целуют ногу прежде, чем снимет его полностью. То же самое он проделывает со вторым сапогом. А потом стягивает с меня и колготы. Ноги начинают дрожать ещё больше, когда он широко разводит их и приподнимает подол моей рубашки выше. Ему открыт вид на мои трусики и его рука скользит к ним, отодвигая немного ткани и застывая. Теперь ему видно всё, как я уязвлена, возбуждена и трясусь.

На этот раз у меня всё гладко, но всё равно я заливаюсь краской.

Всё тело. Оно всё горит.

Но не так, когда он поднимается на ноги и снимает с меня корсет поверх рубашки. Потом поднимает мне руки, чтобы стянуть и саму рубашку.

Это чувство уязвлённости, когда он стоит всё ещё полностью одетый, а я сижу перед ним только в трусиках. Он целует мою шею, спускаясь ниже к груди, покусывает мой сосок и покусывает его так сильно, что я хнычу.

— Моя девочка, — хрипит он, перемещаясь к другому соску, который настолько набухший, что мне больно от наполняемого меня ощущения.

Ощущения принадлежности его рукам. Его рту. Ему целиком.

Развалившаяся перед ним, я вдыхаю грубый аромат его одеколона, напоминающий запах костра или древесины. Даже одеколон у него такой же грубый, как и он сам.

— Моё сокровище.

Он спускается к пупку, облизывая кожу вокруг него. Стас доминирует надо мной так, что я даже не могу вздохнуть.