Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Я такое с ней стану делать, что твои несчастья покажутся тебе детскими играми.

Игорь молча с ненавистью смотрит на своего мучителя.

– Я убью ее раньше тебя. Но если назовешь место, то убью только тебя, а ее отпущу.

– Мразь.

– Да, я мразь. Я убил своего коллегу и друга из-за коллекции антиквариата, а теперь убью тебя, но ты мне скажешь, где находится бункер Венца. Ты же знаешь это, потому что только там мог взять эмали.

– Нет.

– Нет? Зря сопротивляешься. Я точно знаю, что коллекция Юсупова попала в руки Венца, потому что сам продал ее ему когда-то.

Когда я был чуть постарше тебя, мне сделали предложение, от которого я не сумел отказаться. И получил деньги, новые документы, возможность начать жизнь сначала. Венц же получил ящики с собранием князя. Я-то не мог воспользоваться им, а потому воспользовался тем, что дал мне Венц. А теперь хочу знать, где бункер. Сейчас приведем твою подружку и будем резать на куски.

– Она ничего не знает.

– Верю. Но знаешь ты. Говори!

Мерзавец бьет Игоря по голове… а через секунду из его спины, обтянутой серым пиджаком, торчит нож.

На минуту замерев, Олег Петрович ничком валится на пол.

Я выдергиваю нож и разрезаю им веревки, опутывающие Игоря. Он падает мне на руки, и я бережно укладываю его на пол. Мой любимый так изранен, что мне страшно прикасаться к нему, страшно сделать ему больнее. Отчаяние рвется из моей груди, я сейчас закричу.

– Дорогой мой, скажи что-нибудь!

Единственный глаз Игоря открывается. Он смотрит на меня, но взгляд далекий, и я понимаю, что однажды уже видела такое пожелтевшее лицо.

– Я так нас подвел, Аннушка…

– Нет, что ты, все в порядке. Я сейчас вызову «Скорую», тебя вылечат, и мы поженимся. А глаз – это ерунда, ты жив, вот что главное!

– Я поздно догадался, что это Олег Петрович убил родителей. Я все испортил.

– Милый, не надо так говорить, нет!

– Ань, я так люблю тебя… так… любил…

– Ты только не исчезай! Я сейчас вызову врачей, и все снова будет хорошо…

Голова Игоря откидывается в сторону, и я понимаю: он ушел.

Тогда оборачиваюсь и смотрю на того, кого убила. Надо проверить, убила ли. Переворачиваю тело. Кровь течет изо рта, но глаза его еще живы. Негодяй хочет что-то сказать?

Я хватаю с пола нож Матвеева и втыкаю в его глазницу. Тело выгибается дугой, крик захлебывается в крови и – все. Теперь надо дождаться второго мерзавца.

Я встаю за входной дверью, четко зная, что именно сделаю, мозг работает как механизм, точный и бесстрастный.