Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– После Кобры ты уже ни в одном месте целкой не останешься…

В ужасе снова дернулась, - но тот только осклабился.

- Правильно все понимаешь, - навис совсем близко над моим лицом, переместив руку на ягодицы. – Ни в одном месте. Но ты не бойся. После него зато никто тебя больше не тронет. И бабла такого отвалит, что, блядь, на полжизни хватит, - ну, если скромно, конечно. Не обидит.

- Отпустите, а? – цепляюсь за его взгляд, как за последнюю надежду. Ну, - а вдруг?

- Вы же люди! Вы же понимать должны! Случайно мы здесь оказались, а ваши девушки, наверняка скоро приедут! Вот они и рады будут и время с вами провести, и деньгам вашим! А я… Я вообще девственность до свадьбы, для мужа берегу! Отпустите! Пожалуйста!"

"- Ладно, Золушка, не ссы, - может, и девки еще и приедут, может, и Кобра тебя еще и не захочет.

Возни с вами, неумехами, - пальцы пробежались по моим губами, прижимая их до боли. – Только , блядь, не выеживайся и настроение нам праздничное не порть, - и так сидим здесь невесело. Иди за стол, и, блядь, - улыбайся.

А там видно будет…

Ноги подкосились, тело, кажется, совсем обмякло. Но… Зато появилась надежда, что все еще обойдется! И в чем-то он прав, - нужно присесть за стол, раз они собираются праздновать, а там… Поулыбаюсь, сделаю вид, что смирилась, а потом, может, и выскользнуть из этого дома удастся!

- Почему Золушка? – выдыхаю осипшим голосом. Черт знает, почему задаю идиотский вопрос. Хотя… Как-то же надо усыпить их бдительность.

- Потому что не хер по ночам по балам шастать, - хмыкнул урод, хлопая меня по задним округлостям.

– И ножка у тебя совсем маленькая. И туфельку ты, я смотрю, потеряла, - усмехается, сальным взглядом скользя по моим ногам.

А я и не заметила… Да тут – не то, что туфельку, тут себя саму не заметишь!

- Не боись, вон она, у порога, - хмыкает, а после…

Наклоняется, хватает огромной рукой мою туфельку, и привстав на одно колено, надевает мне на ногу.

- Закоченела вся, - хрипит, сжимая мою лодыжку. – К камину сядешь. Просушиться и согреться тебе надо.

И, забросив меня на плечо, так и тащит в гостиную, к столу. А я – только сжимаю кулаки, чтобы не взвыть от ужаса и безысходности.

Стол действительно ломится от тех самых блюд, ароматы которых долетали до коридора. Но я выхватываю взглядом троих, не считая Серого и Ивана, сидящих за столом мужиков – и мне становится совсем дурно.

Их будто под копирку делали, - все одинаковые, огромные, раскачанные, бритоголовые и изукрашенные шрамами на лицах.