Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если после первого раза результата не будет, то просто продолжать действовать. В твоём случае будет посложнее, так как ты умудрился натворить делов. Но я считаю, что при большом желании измениться, в этом мире можно абсолютно всё.

— У тебя у самого никого нет, любовные статьи что ли читаешь втихаря в женских журналах?

Боря хмыкнул.

— Просто это логично. И у меня две сестры, которые постоянно жалуются на своих бойфрендов. Я их поддерживаю, подсказываю со своей стороны, как парень, что можно сделать или что лучше сказать в той или иной ситуации.

А они в свою очередь рассказывают, что чувствуют, чего им не хватает. Какие бы девчонки разные ни были, они остаются девчонками.

— Я понял.

— Ну и?

Громов тяжело вздохнул.

— Не знаю пока. Надо всё обдумать. Тут немного необычная ситуация…

— Нет времени у тебя на обдумывание! Ромашова умная, и наверняка Смирнов ей симпатичен. Не уверен, что там пиздец какая любовь у них, но они явно друг другу симпатизируют. Поэтому медлить тебе никак нельзя.

Исключать возможность, что они помирятся, вообще не стоит, потому что там, мне кажется, больше всего страдает Смирнов. И, если у него к ней сильные чувства, то Ромашовой его долго уговаривать не придётся, — Боря говорил так убедительно, что Громова окутывала тревога.

А ведь он прав. А Макс почему-то был твёрдо убежден, что между ними всё кончено, ведь он, молодец, постарался.

— Я как-то об этом не задумывался…

— Для этого и нужны друзья, Макс. Так что даже не вздумай пускать всё на самотёк.

Очнуться не успеешь, как они снова за ручку будут ходить и лобзаться у всех на виду, или ещё чего там будут делать, ты же этого не хочешь?

Громов снова представил эту парочку в кровати, со счастливыми лицами, и нарастающая паника расползалась по всему нутру. Да даже если просто увидит их вместе, на этот раз он вряд ли сможет сдержаться. И просто расколотит ему всё лицо. Чтобы кровью харкал. Чтобы разум отшибло, и он раз и навсегда забыл, кто такая Ромашова.

Раньше Громов ничего не имел против Смирнова, они даже не пересекались нигде и не общались. Но в универе всё равно все друг про друга знали. Сейчас же Смирнов покусился на то, что должно принадлежать только Максиму. Он уже расставил границы в своей голове, и Смирнов переступал их. Ромашову он видел только рядом с собой. В его мире, в его жизни…

— Ты прав, дружище. Во всём абсолютно прав, — Громов отпил из бутылки и почувствовал, что пиздец как устал.