Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это был Максим — но его голос был голосом незнакомца, сиплым, едва различимым.

— В каком смысле? — Хельга была удивлена по-настоящему. Улыбка Максима сделалась еще шире, но глаза остались печальными. Я увидел на его шее светлеющую полосу, которая выступала из-за небрежно завязанного шарфа — такую борозду могла оставить только веревка. Его душили? Пытали? Или пробовал повеситься?

Вопросов сразу же увеличилось.

— В том, что я теперь такой же ссыльный, как вы, — ответил Максим. — Видите ли, в чем дело, я принялся копать, узнавая, кто стоит за покушением на его величество, и закопался так глубоко, что вышел на очень важных людей.

Очень важных и близких к короне.

— И им не понравилось ваше любопытство, — сказала Хельга. Максим кивнул и, оттянув шарф, показал на свою шею.

— Так не понравилось, что на меня надевали галстук святого Иосифа в пыточных, — объяснил он. — Пытались выбить признание в том, что я работал с тобой и подсунул его величеству тот артефакт.

— А вы? — спросила Хельга. Кажется, она сейчас искренне сочувствовала Максиму — ну или просто хорошо делала вид.

Гномки не страдают лопоухой доверчивостью и не едят все, что им пытаются скормить.

— А я молчал. До тех пор, пока не вмешались мои покровители. Галстук сняли, меня отправили сюда. Пожизненно, без права на возвращение."

"Максим выглядел спокойным и говорил со светской небрежностью — но за этим спокойствием жила неподдельная горечь и тоска. Зачем бы ему притворяться, ехать сюда самому, когда на разработку лунного серебра сейчас съедутся журналисты, зеваки и чиновники, и среди них может затесаться кто угодно — неприметный, но знающий свое дело.

Да и зачем кого-то вообще к нам засылать? Я хороший артефактор, но не единственный в королевстве. Меня выкинули на север для того, чтобы забыть.

— Сочувствую, дружище, — искренне произнес я. — В нашем доме сейчас разместилась семья Хельги, но для тебя найдется комната.

Друзей надо держать близко. Врагов — еще ближе. А я пока не определился с тем, кто для меня Максим, все еще друг или уже враг.

Но след на шее выглядел настоящим, а не дешевым гримом для дешевого спектакля — и я не хотел заранее делать выводы.

— Буду тебе признателен, — улыбнулся Максим, и в его взгляде мелькнуло что-то очень далекое и невыразимо горькое. — И попрошу твоей помощи как артефактора.

— Все, что угодно, — ответил я, и мы пошли в сторону домов. Над крышами вился дымок, пахло зимой, пирогами и предвкушением нового года.