Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она звонко смеется, обнимает меня за шею и неожиданно выдыхает в ухо:

- Но ты же мне ненастоящий папа, - и в голосе такая тоска, что у меня в груди сердце екает. Замедляются удары, а потом, сорвавшись, несутся в галоп.

Я так и не смог за те месяцы, что малышка живет у меня, сказать, что я ее папа. Да и как я могу это сделать без Майи? Как смогу объяснить шестилетнему ребенку, что вот он я, твой папа, нарисовался не сотрешь?

- Но, если ты хочешь, я могу им стать, - отвечаю севшим голосом.

Маруся вдруг перестает улыбаться, отстраняется, смотрит в глаза.

Я заметил ее эту особенность: смотреть в глаза человеку, с которым она разговаривает. Внимательно, вдумчиво, как будто считывает его."

"- Ты не сможешь этого сделать, пока не женишься на маме, - не спрашивает, а констатирует Маруся.

- Принцесса! - Не выдерживая ее такого пристального взгляда, ставлю ее на стул, щелкаю по носу.

- Откуда ты это-то взяла?

- Так сказала баба Ира, когда дядя Ярик маме кольцо предлагал, - выкладывает дочка.

- Вот как?

И тут вдруг меня осеняет, что это от матери Головнюка Маруся всего набралась.

По-видимому, женщине было скучно, и она увеселяла себя взрослыми беседами с маленьким ребенком. Стерва.

- Мань, а у меня для тебя сюрприз, - решаю разбавить затянувшуюся между нами неловкую ситуацию.

- Говори! - глаза дочки оживают, блестят.

- Ну, чего ты. Сюрприз же. - Теперь уже я треплю ее немного отросшие светлые кудряшки. - Давай собирайся.

***

- Мама! Мама! Мамулечка!

Обе девочки, обливаясь слезами, обнимаются, целуются.

А я чувствую в этот момент себя лишним. Чужим. Словно и не было этих двух месяцев, проведенных с Марусей вдвоем.

Несколько раз порываюсь уйти, но ноги как будто приросли подошвами к полу.

- Маруся! Как же я скучала, - самозабвенно шепчем Майя, гладя дочку по волосам, спине, лицу, будто вспоминая ее через прикосновения.

Я на девушку в первые минуты смотреть не мог. Бледная. Осунувшаяся, с прозрачной кожей, совсем на себя непохожа.

Это спустя десять минут, когда уже присмотрелся, ощутил, что тошнота, подкатившая от волнения к горлу, отступила.

- Маленькая моя, сладкая. Как же я боялась, что больше не увижу тебя! - продолжает причитать Майя, не прекращая исследовать Марусино лицо дрожащими пальцами.

- А я знала, что ты проснешься, - весело щебечет девочка, - мне дядя Максим обещал.

Малышка поворачивается ко мне, и я вижу в ее глазах радость.

- Спасибо... Макс, - севшим до хрипоты голосом говорит Майя, бросая на меня быстрый взгляд.