Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Она оттуда? Откуда конкретно?

– Из какого-то села. Буркино, Муркино…

– Буркодьево?

– Д-да… – он смотрит на меня заискивающим взглядом.

– Как ее девичья фамилия?

– С-соколова…

Я откидываюсь на спинку дивана. Закрываю глаза.

Так вот ты кто, моя потеряшка. Настя Соколова из села Буркодьево.

В детстве родители отправляли меня туда на лето к бабушке. Я гонял с пацанами мяч, ходил в лес, лазил по фермерским садами огородам. Помню, как всей бандой совершали набеги на яблони и кукурузу. А еще у одного из ребят, Пашки Соколова, была маленькая сестренка.

Вечно чумазая и в одних трусах. Он везде таскал ее за собой.

Однажды мы играли в футбол, а она сидела на краю площадки и ковырялась в песке. Я неудачно передал пас, и мяч попал ей прямо в голову. Малая как сидела, так и повалилась носом в песок. Мы все испугались и бросились к ней, но я добежал первым.

Когда она открыла глаза, я в них утонул. Они у нее были сине-зеленые, как море, и такие же глубокие.

Бабка дома отходила меня тряпкой за то, что едва не убил ребенка.

Запретила играть в футбол. А вечером за ухо потащила к Соколовым просить прощения. Заставила по пути нарвать ромашек зачем-то.

И вот стою я как дурак с этими ромашками у них под калиткой, шмыгаю носом. Из кустов парни ржут. А тут из дома выходит ее мать с ней за руку...

Вот почему Ася показалась мне знакомой в нашу первую встречу.

Тогда ей было пять лет. Мне – двенадцать. Я бы никогда не узнал ее через столько лет, но она очень похожа на мать. Просто копия!

– Босс, – голос Дыма возвращает меня в реальность.

– Я все записал, что теперь?

– Записал? – хмурюсь. – Отлично. Пора заканчивать этот спектакль.

Спасибо Льву Аркадьевичу за его криминальный опыт. И мне пригодился.

2. АСЯ

Меня выписывают через два дня. Макс ведет себя очень странно. Подхватывает меня на руки, едва я пытаюсь переступить порог больничной палаты, и так несет до самой машины.

Садится со мной на заднее сиденье. Причем я оказываюсь на его коленях. И всю дорогу дышит мне в шею. Будто надышаться не может.

А меня мучает совесть. Надо бы рассказать, что я все вспомнила. Но как это сделать правильно?

“Привет, Макс, а я все вспомнила. Ты тот самый тощий козел, который меня в детстве мячом по макушке огрел! А через двадцать лет вернулся и едва не задавил своей тачкой!”

Так что ли?

Нет, что-то не то.

Я вздыхаю и ерзаю, пытаясь подобрать правильные слова, пока Макс не начинает ворчать:

– Сиди смирно! Уже все… важное мне оттоптала!

А ведь и правда.