Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

С лапами своими ледяными!

— Влад!!! Где ты был, черт возьми!

— Бегал, — он такой невозмутимый, будто в душе не предполагает, от чего я тут почти сорвалась до визга, — в аптеку.

— Где, на северном полюсе?

— Нет, всего лишь на набережной.

Я пытаюсь сбежать от него, холодного как кусок льда в теплой постели, а он только крепче тянет меня к себе.

— Как же ты пахнешь, Маргаритка… — прохладные губы целуют меня в висок, да там и остаются, — просто невообразимо. Самый сладкий в мире Цветочек.

Есть особый сорт голоса у этого мужчины, после которого мне становится уже плевать, насколько холодные у него руки. Там уже я сама становлюсь как тающее мороженое, и вопрос только в том, насколько быстро я растекусь.

— Я устала вчера вообще-то, — пытаясь хоть немного соответствовать принципам честной женщины, которая вообще-то не сдается так просто, — и все еще хочу спать.

— Не хочешь, — о, а вот этим тоном Владислава Ветрова можно мертвого убедить, что он жив.

— Ведь не хочешь же, Маргаритка?

Поцелуй, поцелуй, поцелуй…

Он целует мне спину, а я — из чистой вредности медлю с ответом. Будто раздумываю.

— Цветочек… — в этом стоне уже чувствуется острый голод. Пальцы, уже нагревшиеся об мою кожу, замирают, будто нащупав невидимую границу. Так странно ощущать, что ему действительно нужно мое разрешение. От него, человека, изначально оставлявшего мне минимум выбора, я этого не ожидала.

И каждый раз получается странным.

— Спать — не хочу, — шепчу, выгибаясь спиной к нему поближе, — а вот тебя — очень даже…

Это не мужчина — одно большое землетрясение, каждый раз не оставляющее от меня камня на камне. Будто у меня и не было никого до него. Будто моя боль, мои страхи, что по-прежнему стоят стеной за моей спиной, вдруг оказываются бумажными и разлетаются в клочья. Вот только после обычных землетрясений вряд ли настолько наслаждаешься ощущением, что ты лежишь в руинах… И вряд ли хочешь шепнуть «землетрясению» на ушко что-то вроде: «Разбей меня еще…»

— Есть что-то безумное в воздухе Парижа, определенно, — шепчу я, касаясь губами солоноватого лба Влада.

— Дожди у них, что ли, выпадают вперемешку с афродизиаками?

— Хочешь прогуляться под тем дождичком голышом, Цветочек? — опасно мурлычет он как дикий кот, подаваясь чуть вперед, чтобы я ощутила вес его тела своим.