Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Правильно, я не Минздрав, конечно, но как тебе вообще их продали?

Мой вопрос виснет в воздухе, потому что подросток отчаянно крестится и валит от меня так, что сверкает подошва его модных конверсов. На что я лишь пожимаю плечами и нетерпеливо жду никуда не спешащую сестру, важно вышагивающую по тротуарной плитке.

– Ларка, ты издеваешься? – обреченно всплескиваю руками, готовясь к тому, что мама меня в порошок сотрет. Она терпеть не может непунктуальность, забывчивость и неряшливость. То есть все те качества, воплощением которых я и являюсь.

– Я не собираюсь из-за тебя бежать, а потом весь вечер сидеть с мокрыми подмышками, – по слогам проговаривает сестра и так же неторопливо опускается на кожаное сиденье приехавшего за нами такси.

А у меня в голове мелькает шальная мысль, что неплохо бы познакомить Ларису с Мишей Мельниковым. Вот уж кто бы точно оценил ее отутюженный пиджак без единого залома, собранные в симметричный пучок волосы и начищенные до бесящего блеска ботинки на небольшом квадратном каблуке.

По пути домой я еле успеваю оттереть влажной салфеткой испачкавшиеся кеды и наспех поправить потекший макияж, а еще понимаю, что просто зверски проголодалась и могу убить за сочный стейк средней прожарки. Так что, поднимаясь на наш гостеприимный этаж и минут на пять застряв между восьмым и девятым, я адски мечтаю о вкусном ужине и спокойном вечере. И даже не подозреваю, что первое скоро получу, а вот со вторым случится заминочка.

– Ма-а-ам, а для этого у нас управляющая компания есть, – мы застаем любимую родительницу посреди общего коридора на четвереньках с половой тряпкой в руках, и я боюсь даже, представить, какой порядок она успела навести в моем скромном уютном жилище.

Я же теперь ни одну вещь на своем месте не найду!

– Да ну, пока их дождешься, по всему этажу грязь разнесут!

Вот таким неопровержимым аргументом заканчивается спор, работы по наведению чистоты на общедомовой территории продолжаются, а я устало приваливаюсь к стене, с грустью понимая, что вожделенный прием пищи откладывается.

И, конечно, в эту секунду срабатывает общеизвестный закон Мерфи, он же закон падающего бутерброда, он же закон мирового свинства. Из двери квартиры напротив появляется сначала голова Агаты Павловны, а потом и она сама, и я зажмуриваюсь, предчувствуя масштаб надвигающейся катастрофы.

– Аленушка, а ты чего в коридоре стоишь? Пошли домой, – эта замечательная женщина мягко меня зовет и намеренно игнорирует косые взгляды, полные любопытства.