Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Филатов! Это что, блин, такое?!

Кнопка не успевает ткнуть меня в грудь своим тонким указательным пальцем в виду того, что ее нагло хватает за запястье высокая фигуристая брюнетка в болтающейся на бедрах ярко-красной юбке и тащит в эпицентр разгорающейся пирушки. Седовласый бородач с пышными усами в канареечно-желтой рубашке прислоняет к дивану свой укулеле, чтобы надеть Ваське на голову гирлянду из крупных искусственных нежно-голубых цветов, и возвращается к прерванной мелодии под ободрительный гомон стайки безбожно фальшивящих девиц.

А довершает апогей этого фарса коренастый блондин в одних шортах, склонившийся к Аленке с бокалом чего-то, отдаленно напоминающего Лонг-Айленд.

– Алоха, крошка! – к моему удивлению, Кнопка осваивается в этой вакханалии достаточно быстро, ловко выцарапывает у парня коктейль и одним махом приканчивает содержимое пузатого запотевшего стакана."

"– Потому что я отказываюсь воспринимать происходящее на трезвую! – пустой фужер возвращается в руки блондину, ну, а мне летит ехидно-приторное: – Филатов, у тебя пять, нет, три минуты, что вернуть моей квартире первозданный вид.

А если ты не успеешь, каждый день в пять утра я буду будить тебя хитом Баскова, нет, лучше Михайлова! На полную громкость. Понял?!

Глава 12

Алена

Он такой милый! Мне все время

хочется его придушить.

(с) м/ф «Дарья».

Такой ширпотреб я, конечно, не слушаю. А от последнего клипа Киркорова с Басковым, который мне в качестве наказания за грехи, не иначе, прислала Зорина, я так и вовсе пришла в святой суеверный ужас и потом три дня заедала полученный стресс булочками с корицей.

Но Ивану обо всем этом знать не обязательно.

Я красноречиво указываю соседу на дверь и демонстративно скрещиваю руки на груди, надеясь, что в своей фланелевой пижаме выгляжу достаточно грозно. Силой воли останавливаю стучащую в ритм затихающей музыке ногу и с сосредоточенностью зашедшего в кафе инспектора общепита наблюдаю, как Ванька торопливо выпроваживает непрошеных гостей. Брюнет осторожно всовывает седовласому усачу гонорар из нескольких бирюзовых купюр, чем окончательно развеивает сомнения в том, кого благодарить за внеплановый «праздник».

– Филатов, у тебя не все дома? – с грацией наметившего жертву гепарда подхожу к сияющему, словно лампочка Ильича, верзиле и вкрадчивым шепотом озвучиваю риторический, в принципе, вопрос.

– Дома? Нет никого. Я же здесь, – ляпает это чудо, высоко вскинув бровь, и прежде, чем я успеваю среагировать на его реплику, затыкает мне рот поцелуем.