Я попыталась натянуть их обратно, но Вандор остановил меня:
— Не утруждайся, — стиснув мою руку, проговорил он.
Пальцы мои разжались, и кружево упало к лодыжкам. Несколько секунд он просто смотрел на меня, в упор, не отводя взгляда, и я видела, как пламя в его глазах разгорается всё яростнее и яростнее. Наконец оно вырвалось наружу, превратилось в настоящую огненную бурю, беспощадную, разрушительную бурю из ледяных язычков.
В одно мгновение он подхватил меня и усадил на стол. От неожиданности я дёрнулась. Один из пузырьков скатился и с грохотом упал на пол, но, вместо того, чтобы поднять его, Вандор махом скинул туда же все остальные.
Меня охватила какая-то непонятная лихорадка. Он стоял близко, колени мои упирались ему в бёдра, и я боялась сделать лишнее движение, потому что понятия не имела, чем это может обернуться. Взгляд его метнулся по моим плотно сдвинутым ногам, по телу. Он будто ощупывал меня, каждый миллиметр, каждую клеточку моей кожи: плечи, грудь, ключицы, шею. Посмотрел мне в лицо.
Руки оказались на бёдрах, подол вновь пополз вверх, и меня залихорадило ещё сильнее. Рывком он развёл мои ноги в стороны и встал между. Стараясь отстраниться, я откинулась назад, оперлась ладонями о стол позади себя, и это стало моей ошибкой, ибо в тот же момент он, ухватившись за платье, дёрнул его с моих плеч.
— Пожалуйста, не рви! — взмолилась я, сама понимая, как это глупо звучит. Но это платье мне так нравилось…
Он снова опустил взгляд к моим ключицам, к груди и, обхватив руками, смял.
Гладил сквозь платье, надавливал на соски. Касания его вызывали во мне какое-то болезненное, ненормальное удовольствие. Мне хотелось оттолкнуть его, расцарапать его руки, но вместе с тем хотелось, чтобы это продолжалось. Грань… это была грань разумного, и я балансировала на ней, рискуя вот-вот сорваться в пропасть.
— Другое купим, — выдавил он, оттягивая ткань.
— Пожалуйста. — Я перехватила его руку. — Молния… сбоку есть молния…
Мои слова словно озадачили его. Молния? Похоже, он даже не подумал об этом.
Тронул мой бок, но ничего не нашёл. Движения его были нетерпеливыми и оттого какими-то ненормальными, порывистыми. С губ слетело проклятье. Пальцы его скользили по моему боку — жёсткие и уверенные, такие же, как и он сам. Его нетерпение отзывалось во мне, и я терялась. Я подарок-подарок-подарок… Но его руки, его тихие, сдавленные ругательства и кружащий голову запах! Наконец ему всё-таки удалось отыскать собачку, и он резко опустил её вниз.
