Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вы меня проводите? — промокнув губы салфеткой, осведомился Клим Пантелеевич.

— Хорошо, — согласился Коппель и бросил взгляд на инспектора.

Все трое тут же отправились к водопаду. Управляющий с удовольствием рассказывал гостям об имении:

— А это церковь Святого Захария и Святой Василисы. Так и осталась от прежних хозяев.

Ардашев вдруг остановился посередине двора и, указывая на статую Венеры в центре клумбы, спросил:

— Простите, неужели это подлинник работы Антонио Кановы?

— Вы совершенно правы. Её привезли из Италии лет сто тому назад.

Дорожка извивалась и бежала мимо оранжерей, построенных в виде ступенчатого амфитеатра. Фрамуги были открыты, и в них виднелись цветущие диковинные кустарники, цитрусовые деревья и низкорослые пальмы.

— В оранжереях даже ананасы выращиваем. А вообще, Волконские высадили в парке множество деревьев со всего света. Их везли отовсюду: из Сибири, Кавказа, Европы, Америки и Азии. Да и руками русских государей, начиная с императора Николая I, высажена целая аллея. Кто только не отдыхал в этом имении! Министры, писатели, поэты, учёные… Был тут и поэт Тютчев.

И каждому предлагалось посадить на алее дерево. Не правда ли, хорошая традиция? — Коппель вдруг замолк и добавил. — Дуб, на котором повесился барон посажен покойным императором Павлом, незадолго до гибели. Такое вот несчастливое совпадение.

— А может, спилить его к чертям, раз он несчастье приносит, а? — вмешался в разговор инспектор.

— Ну что вы, господин полицейский. Это история! — возмутился управляющий.

— А кроме шоссе, как ещё можно сюда добраться из Ревеля?

— По Балтийской железной дороге, если сойти на полустанке Кегель. Там на извозчичьей бирже легко нанять коляску. Это в тринадцати верстах от отсюда, если идти по дороге. А напрямую — вёрст пять, не больше.

Высокий и раскидистый дуб у реки казался исполином среди клёнов и берёз. На одной из веток сидела сорока и, разглядывая людей, нервно каркала, точно хотела прогнать непрошенных гостей.

— Мерзкая тварь. Она ещё и ругается. Ненавижу ворон, — недовольно пробубнил полицейский.

— Это сорока. У неё тут гнездо, — пояснил управляющий.

— Да все они падалью питаются, заразу разносят, тьфу гадость, — выругался инспектор.

Он покачал головой и продолжил:

— И что ему не жилось, этому вашему барону? Денег хватало. Рядом дочь, зять. Наверное, скоро бы и внуки появились.

— Да как вам сказать, — пожал плечами Коппель. — Последние полгода дела у него шли неважно. Несколько газет он собирался закрыть.