Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

* * *"

"Я сделала глупость. Причём поняла я это только вернувшись домой после встречи с Матвеем и его семьёй.

Тогда решение пойти пешком до метро казалось единственно правильным. Мне хотелось размяться, проветрить мозги и подумать. И плевать, что до метро идти почти целый час, и подумаешь, что дождь накрапывает и ветер прохладный. Раскрыла зонт — и пошлёпала.

Нина говорила, что вода смывает не только грязь, но и дурные мысли. И чувства. И я хотела, чтобы их смыло. Но как-то не учла, что могу заболеть… Лето всё-таки.

Болеют-то обычно зимой…

Я шла под дождём и вспоминала нашу встречу с Матвеем и первые полгода совместной жизни. Потом, через много лет, я спросила его, зачем он это сделал. Зачем женился на мне. Матвей улыбнулся и сказал: «Разве ты не поняла?» А когда я покачала головой, заметил, что я, как и положено гению, не вижу полутонов и подводных камней.

Или вижу, но не могу их по-настоящему осознать. Как в случае с симпатией Мишина.

Отец Матвея напоминал мою мать. Такой же диктатор, который хотел для сына будущего менеджера-управленца, и страшно бесился, что он стал… фитнес-тренером.

«Тоже мне, достижение — качаться!» — цитировал отца Матвей, ухмыляясь. А его мама… мне она всегда казалась странной. И я страшно боялась, что со мной случится то же самое. Ведь её личность была размазана по отцу моего друга, как масло по бутерброду. Смазана, скомкана и полностью подавлена.

Эта женщина не принимала самостоятельных решений. Не спорила, не бунтовала, не боролась. Она была во всём солидарна со своим мужем, и при этом считала подобное поведение абсолютно нормальным, её ничто не смущало.

«Муж и жена — одна сатана», — гордо говорила она, ввергая меня в полнейший эмоциональный ступор.

Мой отец ушёл от мамы, когда мне не было и года, и я понимала, почему. И не осуждала его. Но и не оправдывала.

Один раз, сразу после окончания института, я разузнала его адрес и решила съездить туда. Я увидела его на улице вместе с женой и двумя детьми и решила не подходить, не тревожить их.

Отец казался счастливым, я порадовалась за него — и ушла. Никогда не любила навязываться.

Но родителей Матвея я не понимала. Особенно мать. Как можно жить, не имея собственных стремлений и желаний? Читать те же книги, что и муж, смотреть те же фильмы, и быть о них того же мнения. Мне до сих пор жутко, когда я думаю об этом.

Так что Матвей действительно просто пожалел девочку, которая была так на него похожа. По крайней мере поначалу. А потом… влюбился.