Катерина сидела на кушетке, закрыв лицо руками. По бледным щекам текли слезы, увидев которые Мишель устыдился своих прошлых ошибок. Приблизившись к жене, он опустился перед ней на колени. Катя резко подняла на супруга глаза, полные слез, не понимая, что же он собрался делать.
— Прости меня, милая, — ласково проговорил он, пропуская через пальцы шелковистые прядки волос. — Давно уже надо было покончить с этим непониманием. Кому-то из нас нужно сделать первый шаг.
Отпустив ее волосы, он нежно коснулся порозовевшей щеки.
Как же далеко они зашли в собственных обидах, столько боли причинили друг другу. Мишель поднялся, увлекая за собой девушку. Сегодня он покончит с этим и впустит в их жизнь надежду на счастье. Подхватив жену на руки, он пересек комнату, опуская драгоценную ношу на белоснежные простыни. Катя неотрывно смотрела в его глаза, словно боясь, что закрыв их, окажется вновь одна. Сердце стучало так, что, казалось, его мог слышать и Миша, однако сейчас Катерине наоборот хотелось, чтоб он это заметил, хотелось показать насколько он необходим ей.
Мишель протянул руки, берясь за шелковые завязки, медленно распуская их и приступая к множеству крючков. Справившись с этой преградой Миша выдохнул, любуясь совершенством фигуры.
— Ты прекрасна, милая! — прошептал он, целуя пульсирующую жилку на ее шее.
Катя смущенно улыбнулась, обнимая мужа за шею и притягивая его к себе. Хотелось чувствовать его всем телом, каждой клеточкой кожи, что горела под его рукам. Осмелившись, она провела дрожащими пальчикам по мускулистой груди, спускаясь еще ниже.
Мишель застонал, припадая к ее губам. Он страстно ласкал ее, сжимая в руках высокие холмы грудей, целуя плоский живот. Катерина металась, сбивая простыни, сгорая от восторга и блаженства, переполняющих ее душу, отдаваясь мужу полностью, без остатка. То что происходило сейчас было прекрасно и волшебно. Как же могла она жить все это время без его ласк и поцелуев?
* * *Петербургская осень нынче была не такой как два года назад. Катя точно знала это.
Если тогда Катерина страдала и плакала, то сейчас она была счастлива. Второй раз в жизни вступая на порог особняка Акарчевых, девушка вдруг с опозданием поняла, что это её дом. Не было места на земле, где она могла бы ощутить себя столь нужной и любимой. Переодевшись с помощью горничной в бледно-зеленое нигляже, Катя намеревалась проведать дочерей.
Поднявшись в комнату, где няня уже успела уложить спать её девочек, графиня в который раз почувствовала свою вину.
