Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Почему? – Она надувает и так припухшие от минета и слез губы и даже не представляет, какие извращенные фантазии сейчас роятся у меня в голове.

Разумеется, у меня давно стоит. Еще с первых слезок кап-кап на асфальт. Да, у меня стоит на плачущих мазохисток. Это самая сладкая обратка: слезы катарсиса после боли и удовольствия.

– Потому что я возьму за постой оплату, которая тебе не понравится, – ровно говорю я.

Бля, и это самое плохое. Ей не понравится. Она не из тех, кто любит боль, она нормальная. Будь я как Андрюха, слегка доминантом и любителем анальных игрушек, шансы еще были бы.

Девочки от такого прутся, когда распробуют, за уши не оттащишь.

– Значит, оставь меня тут… – и она тянется к ручке двери. Блокирую замок и получаю яркий испуганный взгляд. Олений. Заячий. Такой чистый и сильный ужас, будто я уже ее расчленил.

Какая же ты сладкая, девочка… Идеальное блюдо на столе настоящего извращенца, вампира эмоций.

– Нет, не оставлю.

Отворачиваюсь, бью тыльной стороной запястья по рулю, скалюсь в ночную темноту.

Сука-а-а-а… Вот кроет-то. Может, выебать ее опять по-быстрому и отпустит?

Но я знаю, что нет. Мой голод сильнее простого желания присунуть в узкую дырочку. Я хочу ее душу. Всю."

"– Да делай тогда, что хочешь! – Вдруг взрывается Ксюша истеричным криком. – Хоть всю меня избей, мне все равно! Хоть убей! Ты же садист! Тебе понравится! Убей! Но я не хочу так больше! Мне все равно не жить нормально! Никогда!

– Идиотка… – качаю головой, которая кружится от ее первобытно-чистых мощных эмоций.

Хочу, чтобы она орала так на меня, пока я буду медленно и плотно связывать ее. Пока буду лить горячий воск на нежную кожу живота. Хочу. Чтобы она исходила пеной ярости, ненавидела меня и задыхалась от желания продолжать глубже и дальше.

А потом делаю самую большую глупость в своей жизни.

Завожу машину и везу Ксюшу домой.

К себе.

Дом Олега

Квартира у Олега почти в центре. Это огромная, роскошная студия с высокими окнами и белыми стенами. Здесь не спрятаться, не скрыться нигде, кроме ванной.

Он привозит меня к себе, молча всю дорогу пялясь через лобовое стекло. Проходит прямо в ботинках к встроенному шкафу мимо длинного обеденного стола на двенадцать мест как в каком-нибудь английском замке. Достает полотенце, футболку, белые носки и новую, в упаковке, зубную щетку.

– Ванная – там, – указывает он на единственную, кроме входной, дверь в этой распахнутой всем ветрам квартире. – Иди мойся, я пока постелю.