Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Глаза моей девочки расширились, когда я провел кончиком ножа по внутренней стороне ее бедра и уперся острой частью в самое пухлое и нежное под тонкой тканью. Промял немного, кольнул.

Ксюша вскрикнула и задрожала."

"– Страшно? – Спросил я, сглатывая слюну, которая стала вдруг невероятно вязкой. В паху тянуло, член стоял как стойкий солдатик и хотелось бросить все и натянуть ее на себя как перчатку, войти, воткнуться, вдолбиться в тугую глубину, захлебнуться от сладости, отодрать как шлюху, как суку, как самую желанную мою малышку.

Я аж прикрыл глаза, так меня прострелило по всему телу этим желанием.

– Д-да… – тихо уронила Ксюша.

– Так что же ты не подумала, что опасно связываться со мной? – Проговорил я, вдавливая нож чуть глубже. Крошечная капля крови выступила на белой ткани. Меня опять встряхнуло будто током.

– Я думала… думала… ты… – зрачки Ксюши заполняли ее радужку почти целиком. Она едва ворочала языком, отвечая мне. Я и сам был как в тумане. Провел ножом выше, подцепил пальцами трусики, натянул их так, что ткань впилась в ее щель… и резанул ножом.

Раз, второй, и стащил их с моей девочки. Поднял к носу, втягивая ее пряный, чуть изменившийся запах.

Запах беременной самки. Голову повело, когда я представил, что сейчас внутри тела Ксюши какая-то часть меня притаилась и ждет, чтобы начать расти, разрывать ее лоно, растягивать так, как никогда не растянуть мне, а потом выдираться у нее между ног, причиняя боль, недоступную мне.

Край ножа скользнул по ее выбритому лобку и спустился к двум пухлым губкам, закрывающим ее жемчужину, словно раковина.

И вошел в щель между ними, как устричный нож, раскрывающий створки. Я слегка повернул его, чтобы сломать сопротивление, и Ксюша непроизвольно развела бедра как можно шире, чтобы избежать боли.

Ее вульва, раскрытая как цветок, пульсировала передо мной. В середине было отверстие, манившее своей темнотой. Туда хотелось вогнать нож, руку, хуй, что угодно! Заполнить ее до упора, поиметь, сделать своей!

– Что ты… делаешь? – Ксюша тяжело дышала.

– Собираюсь вырвать своего ребенка из тебя, – ухмыльнулся я. – Или вырезать.

Мой нож потеребил ее малые губки, набухшие от крови и красноватые. Я увидел пульсирующую горошинку клитора и осторожно кончиком лезвия дотронулся до нее. Ксюша застонала.

И тут я сложил наконец все признаки: расширенные зрачки, ее тяжелое дыхание, набухшую вульву и сочащуюся из темного входа влагу.