Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Из динамика ответили:

— Слушаю, Вячеслав Борисович...

— Машину, Зоечка. Пускай Леонидыч подгонит, я поведу сам. Быстренько... — Он отпустил кнопку и подмигнул. — Поехали к сентиментальному боксеру, муравьишка.

— А инструкция как же?

— Инструкцию держи про запас. Мы едем к умному человеку, Степа. Не голова, а Дворец Съездов, понимаешь? С ним на пару я кое-что смогу проделать... если он чистый.

— А почему он — сентиментальный боксер?

— Он — такой, — сказал Вячеслав Борисович. — Увидишь. Он уже трое суток сидит взаперти и думает грустную думу.

.. Он физик-теоретик. Вот и машина!

Шофер не заметил Степана и начал было:

— Угол одиннад...

— Молчать! Вы останетесь... хм... Петр Леонидович. Ясно? Садись, Маша, — это Степану. Потом снова шоферу, громким шепотом: — Угол третий вызывает...

— Так машину же разобьете! — жалко улыбнулся шофер.

— Пропадай моя телега, — ответил Портнов и очень натурально заржал, подделываясь под загипнотизированного.

Третий раз за один день Степка ехал в машине. Вячеслав Борисович действительно был неважным водителем — вцепился в руль и вытянул шею.

Но машину не разбил, а довольно плавно остановил ее у подъезда итээровского общежития.

— Киселев живет здесь, — предупредил Степка.

— Думаешь, присунул моему дружку к замочной скважине «посредник», да?

— М-м...

— Проверим, — сказал Вячеслав Борисович. — Ты на глаз их не различаешь, своих подшефных?

— Пока еще нет, — сказал Степка.

— Ну, рискнем, Машенька. Он очень соображающий парень, Митя Благоволин.

— Странная фамилия, — сказал Степка.

— У него прадед был из духовных, из попов, — говорил инженер, пробираясь по узкой лестнице. — Им в семинариях давали новые фамилии, благозвучные..."

"Вячеслав Борисович немного трусил и рассказывал о благозвучных фамилиях для храбрости. Степка подумал: ничего, привыкнет. Он сорок минут назад сам был пришельцем. Портнов мог улыбаться и зубоскалить, хотя и трусил. Степка так не умел. Он шел и примечал дорогу. Запомнил, что в общежитии две лестницы. Что, кроме центрального входа — с улицы, — имеется два хода во двор, прямо с нижних площадок.

Что на третьем этаже очень неудобно стоит красный ящик с песком, легко зацепиться на бегу. А вот и пятый этаж. Он был пуст. Лишь в большой кухне звонко переговаривались две женщины. По коридору пробежал парень в длинных футбольных трусиках, размахивая полотенцем.

— Комната шестьдесят восьмая, — сказал Портнов. — Он дома.

В замочной скважине виднелся шпенек ключа, вставленного изнутри.