Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вот дьявольщина! Они поставили пень сразу за дверью, и Степка было заликовал, что сможет все видеть, да рано обрадовался, — они повозились в сарае и расчистили от старья небольшую площадку в глубине. Они работали как одержимые, а устроив «посредник», стали водить к нему разных людей. Степка поместился на пустых ящиках и коробках, сваленных у заднего хода универмага, и, хотя не мог видеть «посредник», отмечал всех людей, которых к нему приводили, вот список. Продавщиц универмага — пятеро. Первой была, конечно, Нелла, и привел ее Федя-гитарист, а остальные приводили друг друга, по цепочке.

Из милиции побывало восемь человек, с почты и телеграфа — шестеро. Других людей, которых Степка не знал, двадцать три человека. Да, еще две продавщицы газированной воды. Они шли и шли, эти люди, пока Степан не сбился со счета. Побывавшие у «посредника» уже вели себя во дворе как хозяева. Степку шуганули с ящиков, у сарая поставили милиционера. Тогда Степка догадался обежать вокруг, в соседний двор и стал искать дырку в задней стене.

Повезло! Сарай был щелястый. Широкая щель нашлась рядом с «посредником»."

"Степка сменил позицию как раз тогда, когда я в тире рассказывал Суру об утренних чудесах. Вот почему я это понял: первыми Степан увидел в сарае начальника почты и Вячеслава Борисовича, научного сотрудника с телескопа.

Вячеслав Борисович сердился и говорил раздраженно-вежливо:

— Не заходит ли шутка слишком далеко? Звонят о письме, потом говорят: ошибка... Почему вы храните мою посылку в этом бедламе?

— Исключительно для скорости, товарищ Портнов.

.. (Они подходили к «посреднику».) Не споткнитесь... сейчас подъедет ваш водитель...

Готово! Он схватился за сердце, бедный веселый человек. Постоял, как будто размышлял о чем-то, и спросил:

— Это красивая местность? Нелепо...

— Что делать, — сказал почтарь. — Вот и автобус.

— Где Угол третий?

— Ты прошел мимо него — гитарист Федор Киселев.

— А, удачно! Зову водителя. Связью снабдит Киселев?

Почтарь кивнул. Вячеслав Борисович вышел и вернулся с водителем автобуса.

Степка говорит, что Вячеслав Борисович оставался на вид таким же веселым и обаятельным, а остальные обращались с ним почтительно и звали его «Угол одиннадцать».

Да, Степке было о чем рассказать! Одним из последних явился Павел Остапович Рубченко. Он говорил сердитым начальственным басом:

— Отлучиться нельзя на полчаса! Паноптикум! Что здесь творится, товарищ дежурный?

— Чудо природы, товарищ капитан! — отрапортовал дежурный.