Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Скинь-ка свой макинтош, а то так и хочется обойму в тебя всадить — больно вид кадетский.

Гуляев даже не посмотрел на него.

— Слышь, нет! — сказал, толкая его здоровым плечом, Мишка. — Бери, у ребят разжился.

Гуляев повернул к нему голову и сказал срывающимся голосом:

— Ты ко мне больше не подходи... И не обращайся. И больше не пробуй со мной разговаривать!"

"— Что-о? — сказал Мишка. — Чего такое? — Он вдруг бросил куртку на землю и грудью напер на Гуляева. — Ты что, кадетская твоя утроба, ты что это мне говоришь, а?

— Я тебе сказал, — сощуриваясь, чтоб выдержать белую накаленную злобу Мишкиного взгляда, сказал Гуляев.

— Ко мне больше не обращайся. Я с палачами никогда рядом не был и не буду.

— Ах, с палачами! — прошептал Мишка, не сводя с него белого своего взгляда и быстро облизывая губы. — Ах, с палачами, падло кадетское! — Он вдруг до крика поднял свой голос: — Давно я к тебе присматривался! — Он дернул шашку за эфес, но его трясло, а шашка не поддавалась. — Гад ползучий! — шептал Мишка, и его трясло все сильнее.

— Из-ме-на! — вдруг закричал он громко и как-то беззащитно.

Клешков кинулся и обхватил его руками, но Мишку било так, что удержать его было невозможно, вдруг рывок тела расшиб руки Клешкова, и Мишка уже катался по земле среди сухих листьев и кустарника и хрипел, исходя криком, который не мог прорваться, а на губах его была пена.

Отовсюду высыпали люди.

— Наваливайся! — крикнул кто-то. — Падучая.

Клешков и другие навалились на выгнувшегося, как пружина, Мишку, но и под столькими телами выгибала, трясла его страшная сила припадка.

Наконец он затих. Какой-то боец обтер ему рот, и все отошли, а он остался лежать, приложив щеку к земле и усмехаясь какой-то изнеможенной улыбкой.

Клешков посмотрел на него и отошел. Ему сейчас ни до кого не было дела. У него в голове был туман. За что убили пленных? А за что они так наших?

«Мишка, Мишка! И вправду — палач! А этот... Гуляев. Чистеньким хочет быть, а тут классовая борьба... Они нас щадят? Видал же, как они щадят!.. Но ведь пленные, и разве можно так.

..»

Через два часа свисток взводного собрал всех около дома. Приказано, не откладывая, устроить прочес парка: слишком опасно было не знать ночью, что и кто находится в двух шагах.

Клешков шел в десяти шагах от Гуляева, оглядывая кусты, роняющие кудрявые тени от луны, уже вылезшей и начинавшей свой вечерний обход. Вокруг стрелял хворост под ногами, перекликались бойцы. Клешков обогнул громаду сросшегося кустарника, вышел к фруктовому саду.