Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я же размышлял, о том, что стоит отправить Сафара обратно и пусть сюда привезет жену, а здесь ее уже и прооперируют.

Верещагина явно чувствовавшей себя не в своей тарелке. Фиаско с докторами она наверняка восприняла как удар по своему авторитету. Некоторое время мы провели в молчании, затем Аглая Степановна немного смущенно произнесла:

— Не стоит отчаиваться, господа! Есть же еще один вариант! Несколько дней назад как раз рассказали про молодого доктора Овсянникова. Он только вышел из университета, и на днях появился в Кяхте.

Кажется, он как раз тот, кто нам нужен!

— Я сам поеду к нему. Скажите лишь, где его найти! — тут же откликнулся Сафар.

— Надо справиться у прислуги. Спросите Поликарпа Петровича, камердинера. Он. очевидно, теперь на кухне, с остальной прислугой. Мосье Овсянников на днях помогал ему справиться с приступом подагры.

Сафар тотчас же побежал вниз, а я обратился к Аглае Степановне:

— Но насколько компетентен этот врач? Если у него нет достаточной практики

— Мне рассказали о Леонтии Сергеевиче.

Он только что закончил медицинский факультет в Казанском университете, с отличием, между прочим, и приехал сюда, в Кяхту, к каким-то своим дальним родственникам, в надежде найти место и начать практику. Опыта у него, конечно, еще нет, но говорят, учился он блестяще, и руки у него, как говорится, «золотые», от Бога. Он молод, полон энтузиазма и, что немаловажно в нашем случае, сейчас совершенно свободен и, по его собственным словам, «готов на любое применение своих медицинских познаний, лишь бы приносить пользу людям».

Возможно, ваше предложение его заинтересует, — не очень уверенно высказалась Верещагина.

— Думаю нам будет о чем поговорить, — заключил я.

В тот же вечер в доме Верещагиной, в той же уютной гостиной, состоялась встреча с Леонтием Сергеевичем Овсянниковым. Это был молодой человек лет двадцати пяти, может, чуть старше, высокого роста, худощавый, стройный, но с крепкими широкими плечами и приятным, интеллигентным лицом, обрамленным светлыми, немного вьющимися волосами.

Он держался скромно, даже немного застенчиво, но в его манерах чувствовалось хорошее воспитание и внутренняя культура.

Я подробно рассказал ему о нашем предложении, о жизни в тайге, о тяжелых условиях работы. И, конечно, подробно описал случай с Улэкэн, с ее «подщетиненными» пятками, о той сложной и деликатной операции, которую ему, возможно, придется сделать.

Сафар же стоял рядом и нервничал.