Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Сколько я себя помню, ты всегда бросаешь вызов Джейсону и провоцируешь его.

Джеймс пожал плечами:

— Иначе жизнь была бы слишком пресной.

— Похоже, тебя забавляет, когда Джейсон выходит из себя.

— Он просто великолепен в такие моменты, тебе не кажется?

Энтони засмеялся:

— Ладно, теперь это больше не имеет значения. Тебя простили и снова приняли в лоно семьи. Но ты все еще не ответил на мой вопрос о той взбучке, которую я тебе задал.

Джеймс снова приподнял золотистую бровь.

— Разве? Наверное, из-за того, что ты перебил меня.

— Так все же что ты скажешь?

— Ну посуди сам, Тони. Ты только поставь себя на мое место, и ответ тебе будет сразу ясен. Я хотел, чтобы моя любимая племянница повидала свет, и она его повидала. Но в то же время я осознал и глупость содеянного еще до того, как привез ее домой. Дело даже не в том, что я не мог быть пиратом при ней. Дело в том, что море не дает гарантий. Штормы, другие пираты, враги, которых я нажил, да мало ли что! Хотя риск был минимальным, но все же был.

И если бы что-то случилось с Реган…

— Господи, да неужто неисправимый Джеймс Мэлори испытывает чувство вины? Потому-то я и не мог тогда понять тебя, — рассмеялся Энтони.

Джеймс бросил неодобрительный взгляд на брата.

— А что я такого сказал? — невинно спросил Энтони. — Не придавай значения. Давай лучше выпьем. — Он снова налил в бокал из бутылки и задумчиво проговорил: — Понимаешь, одно дело, когда я беру к себе нашу дорогую девочку и представляю ее своим друзьям, а другое дело, когда она оказывается среди команды головорезов…

— Которые обожают ее и являют собой образец вежливости, когда она на борту.

— Да, с нашей помощью она получила хорошее воспитание.

— Вот только как случилось, что она связалась с таким прохвостом, как Идеи?

— Но малышка любит его.

— Я это и сам вижу.

— Ладно, Джеймс, успокойся. Ты не любишь его из-за того, что он здорово похож на нас. Ни один из нас не подошел бы для Регги.

— Позволь с этим не согласиться. Это ты его не любишь за это.

Что касается меня, тоя невзлюбил его, когда он нанес мне оскорбление. Он уплыл восвояси, после того как повредил мою шхуну в море.

— Но ведь ты же первый напал на него, — заметил Энтони, кое-что слышавший о той морской баталии. Он знал даже о том, что в этом бою был ранен сын Джеймса, и это явилось причиной, из-за которой Джеймс покончил с пиратством.

— Это не важно, — упрямо сказал Джеймс. — Ко всему прочему он в прошлом году довел меня до решетки.