Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И эти лианы вдруг зашевелились. Пожиратель… на самом деле там сидит пожиратель, Иван. Он съел Максима, силача, он съел фокусника Антонелли… Он съел всех нас.

Иван подался вперед.

— А ты? А тебя?

— О! Он очень старался, этот пожиратель. — Ведьма вновь засмеялась — жутким каркающим смехом. — Но ему удалось съесть только половину меня… Возможно, лучшую, но все-таки половину. А теперь иди, Иван. И дай-то бог, чтобы твои мечты о рае не обернулись встречей с пожирателем. О чем она говорит, подумал Иван. О Василеостровской?

— Прощай, Лера, — сказал он.

— Прощай, Иван.

* * *— Росянка, — объяснил профессор. — Был такой тропический цветок до Катастрофы. Очень яркий. Подманивал мух запахом мяса, затем съедал."

"Дальше они повторяли путь, уже однажды пройденный Иваном. Петроградская с ее странными обитателями. Они задержались там на некоторое время — купить еды и воды, передохнуть, — но вскоре им стало не по себе. Даже обычно непробиваемый Уберфюрер задергался, начал поминутно оглядываться. Фигня война, но… Иван затылком чувствовал, что Петроградка — место мутное, нехорошее.

И, главное, никаких видимых оснований для тревоги не было. Станция как станция вроде. Люди как люди. Но что-то… давящее заключалось в самой атмосфере станции.

Иван разглядывал светлую отделку стен, казавшихся от времени темно-желтыми, световой карниз из желтого металла, и чувствовал, как вползает в душу холодок.

Это была станция закрытого типа, вроде Василеостровкой, но если там железные двери, запиравшиеся на ночь, служили защитой, то здешние — скорее наводили на мысль о заключении.

А Иван уже достаточно насиделся взаперти, чтобы желать повторить опыт.

Или, может, все дело было в огромных лицах на торцевой стене?

Мужчина и женщина смотрели влево — суровые, насупленные.

Дело в них?

Нет, подумал Иван, дожевывая галету. Здесь что-то другое. Что-то… Иван поднял голову и внимательно рассмотрел выгнутый потолок станции с желтыми пятнами разводов. Трещина бежала по штукатурке — прямо по центру потолка. Иван проследил вдаль ее рыжий, извилистый путь… потом снова посмотрел наверх.

Да. Тот, чье присутствие давило ему на затылок, сидел над станцией.

На поверхности…

Иван встал. Огляделся.

Петроградцы были тихие и вежливые… но какие-то чересчур тихие и вежливые.

— Сваливаем, — предложил Иван. — Некогда нам рассиживаться. Остальные тут же согласились. Уберфюрер и Мандела в один голос.

Иван поднял брови — удивительное единодушие, прямо хоть на камне высекай сию историческую дату.