Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не знаю, как Вику, а мне было смешно. Всё это было похоже на сцену из плохого фильма для взрослых. Отчего-то захотелось заставить его лизать пальцы на моей ноге, но думаю, поймёт меня неправильно. Медленно провела, чуть надавливая, большим пальцем по солнечному сплетению, Вик судорожно вздохнул, отзываясь на ласку. Плавно спустилась ещё ниже, слегка сгибая ногу в колене, и заинтересованно разглядывая мужчину подо мной. Глаза затуманенные, весь такой покорный, позволяющий делать всё, что мне заблагорассудится."

"Глубоко вздохнула, не зная, как стереть его глупую довольную улыбку с губ.

Продолжила измываться над Виком, раз он именно этого хочет. Надавила на возбуждённую плоть, чувствуя, как пачкаюсь о вязкую смазку. Прижимая его, гладила по всей длине, глядя, как кожа двигается, подвластная моим манипуляциям. Как он дёргается, если его придавить, как он пытается скинуть мою стопу, такой твёрдый, горячий, упругий. Это так возбуждающе: чувствовать власть над мужчиной. Только всему приходит конец и терпению манаукца тоже.

Схватив меня под колени, дёрнул на себя, и я, испуганно взвизгнув, упала ему на живот.

— Кошечка, — ласково сказал Вик, прижимая меня к груди, ощутимо хватая за волосы.

— Вик? — простонала, содрогаясь от приятных ощущений.

Ловкий язык заставил меня замолчать, я растворилась в сладости поцелуя. Выгнула спину, когда почувствовала, как мужчина нетерпеливо пристраивается, чтобы одним движением войти и замереть, глухо застонав.

— Линда, как я об этом мечтал, — признался мне манаукец, и перевернулся, подминая под себя.

И уже вцепившись в меня, дал волю своему желанию. Я задыхалась от быстрого ритма и резких движений. Викрам покрывал поцелуями шею и местечко за ушком, смягчая бешеную скачку. Но я желала разрядки. Царапала его грудь, когда особенно остро пронзало тело от удовольствия. Целовала его совершенные руки, забываясь, кусала, чтобы заглушить рвущиеся стоны. Звала его, называя любимым. Кричала, утопая в накрывшем блаженстве и возрождаясь по повелению господина, которому всё было мало.

Кожа покрылась испариной, в воздухе витал вкус сладострастия, круживший голову. Вик, наконец, начал замедляться, делая движения более глубокими и ещё чувствительнее. Последние рывки и он устало лег на меня, придавливая своим весом, и постепенно успокаиваясь.

ГЛАВА 7.

Вот никогда больше не буду убегать с завязанными руками! И чего меня дёрнуло сбежать, полежала бы спокойно, сам бы отпустил. Так нет же, захотелось побыстрее почувствовать вкус свободы.