Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Все ждал, когда пощады запросишь. Ан нет, выдюжил. Зашибись, что нынче много проехали. Завтра бы еще так. А потом денек бы передохнуть. Коники-то они – не железные.

– А я-то уж думал, что им и износа не будет, – с улыбкой заметил я. – Медведь там или волки на них одних не нападут?"

"– Секач там. Дичину почует, предупредит. Да и кони, чуть что, к костру подойдут, – заметил Комяк и засыпал в кружку заварку для чифиру. – А рука-то в натуре отходит, братан. Глядишь, завтра все будет ништяк.

Я очень надеялся, что ништяк все будет не только завтра.

Вот доберемся без проблем до Кослана, и ништяк будет всегда.

В отличие от прошлой ночи, которую из-за холода провел почти что без сна, на этот раз я дрых как убитый. То ли сиверко угомонился, и стало теплее, то ли я настолько измучился за прошедший день, но наутро Комяк сумел растолкать меня с неимоверным трудом.

– Ну ты, братан, и щемить. Вымотался вчера, – отметил он, когда я еле-еле выбрался из палатки. – А еще понты гнул: «Неча, мы ищо повоюем…» Повоюем, братан, куда надо четко прибудем.

Верст двести осталось всего… Поспешай давай, не рассиживай… И погодка навроде наладилась.

Северный ветер действительно успокоился, выглянуло солнце и уже к полудню оно без следа растопило остатки вчерашнего снега. Мы форсировали вброд две мелких каменистых речушки, миновали лиственничный бор, потом битый час продирались через частый молодой березняк и снова ехали через просторный величественный бор. И вдруг совсем неожиданно выскочили на большую заброшенную делянку.

Сначала впереди между деревьями появились просветы, потом мы миновали узкую полосу густого подлеска – неотъемлемого спутника границы леса – и растерянно замерли на опушке.

И вправо, и влево, насколько хватало глаз, тянулось пустое пространство – пни, непроходимые завалы из сосновых ветвей и верхушек, а промеж них молодые двух-трехлетние сосенки и лиственнички. И лишь километрах в трех впереди темнела полоска хвойного леса.

– И не объехать, не пройти, – с сожалением констатировал я.

– Такой валежник, что ноги не только коням, себе переломаем.

– Ништяк. Не поломаем, – не согласился со мной самоед. – Кони не дурнее тебя. Вылазь из седла. Отдохнем здесь на опушке, позырим, что в округе творится. Вырубка старая, годка два, как здеся работали, а всяко присмотреться не лишне.

На этот раз мы не стали раскладывать костер. Я размочил брикет концентрата утренним чаем из фляги и, усевшись на пень, занялся истязанием своего желудка.