Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Это ладненько, – пояснял мне по ходу дела Данила, – что собачка у них долго по парме пробегала, уморилась, родимая, лапы себе посбивала. Вот и идет все рядом с хозяином. А еще пуще того, ежели он ее держит на поводке.

Насколько я понял из нашего маршрута, когда мы шли по следу, и из лаконичных объяснений Данилы, – Косяк, пока в лесу велась перестрелка, трусливо отсиживался в кустах примерно в полуверсте от места событий. Потом осторожно отправился на разведку – узнать, какая из сторон взяла верх, – и даже недолго лежал всего шагах в сорока от нас, в тот момент, когда спасовец отпевал Трофима, а я учинял допрос Макароне.

И орал ведь при этом на всю округу, так что Косяк слышал каждое слово. В результате он понял, что дело приняло такой оборот, когда сдаваться в плен бесполезно. Пора делать ноги. Как можно скорее! Как можно дальше! И он рванул, но не на юго-запад, к спасительной зоне, как следовало ожидать, а на юго-восток, к болоту, из которого мы выбрались сегодня утром… Когда нас было еще четверо.

Когда был еще жив Трофим. Когда еще не была смертельно ранена Настя. Эх, знать бы все наперед…

– Какого черта его понесло в эти трясины? – удивленно спросил я, и Данила недовольно поморщился.

– Не поминай нечистого, – сделал он мне замечание и перекрестился. – А в парму этот лешак не идет, потому как разумеет отлично: на лошадях да с собачкой мы по следу его скоро настигнем. И тогда пощады не жди. А вот в болотах он думает затеряться, след свой в воде замочить, дабы Секач его потерял.

Да тока не знает, болезный, не ведает, что Господь нам помогает. Не уйтить ужо от кары Господней. К ночи отправим мы этого беса, прости меня Хосподи, на суд Божий, – пообещал мне Данила и пустил коня по звериной тропе бойкой рысью.

Уверенность спасовца передалась мне, я улыбнулся зловеще и выслал коня шенкелями. Он перешел на легкий галоп. Как будто и не было позади двух изнурительных дней пути через болото и сузем. И не было ранения в шею, из которой я час назад выковыривал кусочек свинца.

«Хороший жеребец Орлик», – порадовался я и, на ходу похлопав его по потному крупу, негромко сказал:

– Мы с тобой не то, что до Кослана доскачем. До самого Питера, парень. Я покажу тебе Аничков мост и Медного всадника…

Данила не слышал, что такое я там бурчу себе под нос. Он уже выехал на край болота и сразу указал мне на маленькую серую человеческую фигурку, торопливо пробиравшуюся через кочкарник в направлении гривы, на которой мы провели сегодняшнюю ночь.