Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"– Сколько тебе лет, красавица? – Некрасиво спрашивать девушку о ее возрасте, но все условности нашего мира на этой другой планете теряли силу. Или, наоборот, их сила умножалась в несколько раз, и в таких случаях они превращались из условностей в догмы и направляли всю жизнь этого уединенного общества.

– Осьмнадцатый, – доложила мне Настя. – К Рождеству осьмнадцать исполнится.

– Осьмнадцать… – задумчиво повторил я. – Замуж-то не пора?

– Пора, родненький, – вздохнула Настасья. – Дык тока вот женишками Господь обделил.

– Она перекрестилась. – Был один, по весне в парме сгинул. Еще ране четверо в мир подались, на сплаве работают. А тута остались… – Настя безнадежно махнула тоненькой ручкой. – Коли не при бабе и детях, дык либо старцы, либо безбрачники. Обет такой они приняли, – пояснила она. Наклонилась и зашептала мне на ухо: – Видал Николая, того, что без руки? – Уху было тепло от ее жаркого дыхания. – Сам отрубил ее топором, аки влекла его ко греху. – Настя отодвинулась от меня и процитировала из Евангелия: – «Аще влечет тебя око твое ко греху – выколи око.

Лучше тебе без ока внити в Царствие Божие, нежели с оком ввержену быть в геенну».

– Ты с этим согласна? – зачем-то спросил я, хотя заранее знал ответ.

– Конечно. – Настасья была искренне удивлена тому, как я могу спрашивать о подобных вещах. Неужели способен хоть чуть-чуть сомневаться в непоколебимости подобных «жизненных установок»?!

А я поспешил свернуть эту скользкую тему, угрожающую перерасти в религиозный диспут и перессорить меня не только с Настасьей, но и с остальными спасовцами.

Мне это было совершенно не нужно. А потому свои атеистические воззрения лучше было держать при себе.

– Расскажи лучше какую-нибудь сказку, – попросил я свою сиделку.

– Каку сказку? – не поняла меня Настя.

– Про Бабу-Ягу, про серого волка… Неужели тебе, когда была маленькой, не рассказывали сказок?

– Не сказывали, – растерянно покачала головой моя собеседница. – От мира они, от Антихриста. – Настя поспешила перекреститься, а заодно перекрестила меня.

– Сказания матушка сказывала. О святых великомучениках. О боярыне Морозовой. Об Аввакуме. О сестрах-мученицах Федосье и Евдокие. О преподобном Иове Льговском…

А я о таких и слыхом не слыхивал. Конечно, за исключением Морозовой и Аввакума. Так что кое в каких вопросах Настасья была подкована лучше меня. Вот только повышать сейчас свое образование в этой сфере я не собирался. И капризно заявил:

– Нет, не хочу слушать эти сказания. Скукотища.