Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Экая обезьяна!

– Да. Я.

– Позвольте поглядеть у вас какой-нибудь документик. Сами понимаете… Еще раз извините. – Чувствовалось, что этот орангутанг совершенно не умеет извиняться, и потому неумение, то бишь качество, пытается компенсировать количеством."

"Я достал из кармана карточку водительских прав и протянул ему. Он повертел ее в толстых пальцах, украшенных наколотыми перстнями, тщательно изучил со всех сторон, разве что не обнюхал, и, удовлетворенный, протянул мне лапу.

– Володя, – представился он. – Встречаю я тут тебя.

Пошли к тачке скорее, а то, блин, дубак. И как ты тока в таком клифте? – Он пощупал мою неполноценную курточку. Бросил презрительный взгляд на легкие кроссовки. – Словно с Сочей прикатил. В Перми че, теплее?..

По подземному переходу мы вышли к автостоянке, где нас дожидался массивный, покрытый грязью «лэндкрузер».

– И куда мы поедем? – спросил я у Володи.

– В Сестрорецк. Точнее, в Курорт, – проинформировал он меня, устраиваясь за рулем. – Там тебя уже ждут. Братва собралась, толковище какое-то намечается.

Ты пойми, я не в курсах. Я только водила.

Притормозив у светофора перед площадью Восстания, толстомясый водила достал из кармана пачку «Парламента» и протянул мне. Когда я отказался, пожал саженными плечами – мол, не хочешь, как хочешь, – и закурил сам. А я в это время не мог оторвать взгляд от окна.

Питер. Впервые за четыре с небольшим года я вновь ехал по его забитым машинами улицам. А он встречал меня обшарпанными фасадами домов, размножившимися за это время рекламными вывесками и стендами, съежившимися от холода фигурками нищих и бомжей.

И, конечно же, родной непогодой.

Питер. Я не был здесь всего четыре с небольшим года, а казалось, что минула целая вечность. И эта вечность повернула все в моей жизни настолько круто, словно сначала я умер, потом за грехи был помещен в преисподнюю, а потом удачно бежал оттуда обратно на землю. Обваренный в котле и озлобленный до предела. Как будто вновь родился…

Удачно миновав несколько небольших пробок, мы выехали за пределы города, и Володя погнал по столь знакомому мне шоссе.

Слева – залив, справа – полотно железной дороги, по которой в свое время мне довелось столько поездить на электричке в Лисий Нос на свою дачу. Впрочем, сам Лисий Нос мы должны были проехать уже километров через десять. Интересно: по воле судьбы в первые же часы возвращения в Питер после долгой отлучки я ехал именно в то место, откуда более четырех лет назад началось мое малоприятное путешествие в неволю.